Спасая Грейс - Александра Бэнкс

и заворачиваю её в неё. Пока мы едем по шоссе обратно, она медленно перебирается ко мне на колени, прижимается щекой к моей шее, её пальцы цепляются в рубашку на груди. Всё, что держало нас на ногах последние полчаса — адреналин — исчез.

— Я люблю тебя, Мак, — едва слышный шёпот проскальзывает мимо моего уха, почти теряясь в шуме двигателя.

— Я тоже тебя люблю, красавица. И всегда буду.

Через несколько миль она уже спит, притихшая, расслабленная. А мои руки обнимают её с такой силой, будто держат всю мою жизнь.

И я точно знаю: я больше никогда, ни за что, не отпущу её.

Глава 35

Грейс

После поездки в полицейский участок я вплетаю пальцы в ладонь Мака, пока мы идём по Главной улице в сторону Центра искусств. Я хочу зайти, прежде чем вернусь к работе на следующей неделе. Дон любезно дал мне ещё пару выходных. И слава богу — они мне сейчас ой как нужны. Но оставаться дома я не хочу. У меня есть дело.

— Ты мог бы съездить со мной кое-куда? — спрашиваю я.

Мак опускает голову, ловит мой взгляд.

— Куда угодно, красавица.

— В Пенсильванию? — Я делаю лицо в стиле «пожалуйста-пожалуйста», заранее зная, как это звучит.

Мои родители ушли с моего дня рождения и даже не оглянулись. Ни смс, ни звонка. И всё же нутром я чувствую: я должна попробовать ещё раз. Ради мамы.

Если есть хоть какая-то часть отношений с родителями, которую я хочу сохранить — это связь с ней. Если папа не хочет слушать — ладно. Не обязан. Но её я не отдам. Я просто не могу.

Мак останавливается, сжимает мою руку. Я поворачиваюсь к нему лицом.

На его лице — тревога.

— Ты уверена?

— Ну, я ведь справлялась и с куда более тяжёлыми вещами…

Он тут же прижимает моё лицо к своей груди. Я вцепляюсь в край его куртки, прижимаясь ближе.

— Да, — поднимаю на него взгляд. — Я уверена. Я не могу потерять её, Мак. Не могу.

— Ладно. Когда?

— Завтра — не слишком рано?

Он улыбается и прижимает лоб к моему — его фирменный жест, который я обожаю.

— Завтра идеально.

Мы ещё немного стоим в объятии, прежде чем двигаемся дальше, к зданию центра. Мак без трости. Идёт немного неуверенно, но переубедить его невозможно. Такой уж он у меня — упрямый, сильный, настоящий.

Дверной колокольчик звенит, когда мы входим. Дон встречает нас с распростёртыми объятиями.

— Мисс Грейси! Как же хорошо вас видеть!

Он заключает меня в объятия, не дав даже рта открыть. Похоже, я успела всех тут напугать.

Маленькие города врезаются в тебя глубоко. Льюистоун — теперь это мой дом.

— Осторожнее, Дон, — говорит Мак. — А то снова слухи поползут.

Дон отступает на шаг, похлопывая меня по спине.

Я закатываю глаза в сторону Мака.

— Вот увидишь, ковбой, за это ты поплатишься.

Он наклоняется, шепчет мне на ухо.

— Очень надеюсь, капитан.

Я смотрю на него вопросительно. Всё собиралась узнать, откуда взялась эта «капитан», но так и не спросила. Качаю головой и иду к стойке. Компьютер включён. Таблица бронирований открыта. Все места в классах заняты на ближайшие шесть месяцев. Шесть! Та маленькая группа, с которой я начинала, выросла до двадцати четырёх человек на каждый курс.

— Что за… — Я таращусь в экран.

Дон появляется рядом, руки в карманах, добродушная улыбка растягивает его лицо.

— Думал, это поднимет тебе настроение.

Я не могу поверить. Это он всё организовал?

— Я…

Он поднимает руку, останавливая меня.

— Я же говорил: всё, что нужно этому городу — новое дыхание. И ты, Грейси, — это самое дыхание. Мы с нетерпением ждём, как ты вдохнёшь жизнь в эту старую глушь.

Я стою с открытым ртом.

— К тому же, некоторые из наших завсегдатаев предложили проводить художественные ретриты на ранчо R & R. Думаю, ты сможешь обсудить это с миссис Роулинс?

Он имеет в виду Руби. Я усмехаюсь,

— Да, конечно. Обязательно.

— Отлично. Оставлю вас, молодёжь. Увидимся в понедельник, Грейс.

Он машет рукой и исчезает в дверях.

Я оборачиваюсь и вижу Мака, облокотившегося на стойку. На его лице — чистое, искреннее счастье. Такой красивый, чёрт побери.

— Я тебе говорил, как я тобой горжусь? — спрашивает он.

Я стону.

— Да, Макинли.

— Прекрасно. Привыкай к тому, что я буду любить тебя вот так, красавица.

— И что это значит?

Он подмигивает.

— Хорошо… — Я смеюсь и беру его за руку.

Мы снова выходим на улицу. Осталась всего одна последняя, непослушная утка, которую нужно вернуть в строй.

Мама.

Шасси скрипит при соприкосновении с взлётно-посадочной полосой. Я сжимаю подлокотник одной рукой. Вторая в ладони Мака — большая, тёплая, крепкая. Его рука заземляет меня. Капитан выключает знак ремней, и я тянусь к ручной клади. Мак достаёт и свою, и мою, прежде чем первым сходит с трапа.

Ты справишься, Грейс. Посмотри, как далеко ты зашла. После всего, что произошло с Джоэлом, объясниться с родителями — не должно быть так страшно. Но горло сжимается. Я хочу поговорить с мамой. Видеть её меньше часа на своём дне рождения — всё равно что получить то, чего ждал всю жизнь, и тут же потерять.

Мак обнимает меня за плечи, его знакомый запах окутывает мгновенно. Он переносит обе сумки в одну руку и сплетает пальцы с моими. Его ковбойская шляпа смотрится здесь чужеродно. Меня это смешит. Но я люблю её. Люблю его.

Нет на свете места, куда бы я не пошла с этим мужчиной. Даже жизнь в аду с ним была бы лучше, чем один день в раю с кем-то другим. Я благодарю Бога каждый день за то, что мы нашли друг друга именно тогда, когда нашли.

Это закалило то, что между нами.

Посадило семена настолько глубоко, что ничто не могло бы помешать им прорасти, пробиться сквозь землю, развернуться к солнцу и расцвести — пусть несовершенным, но настоящим, живым цветком.

Мы проходим терминал, Мак ловит такси. Я диктую адрес своего детского дома, и мы отправляемся. Через двадцать минут машина сворачивает на подъездную дорожку. Я не была здесь с восемнадцати. Дом почти не изменился. Мак наклоняется вперёд, расплачивается. Выходит первым и берёт сумки. Я остаюсь на заднем сиденье, вцепившись в край изношенного винила. Взгляд прикован к двери. Дышать получается только с усилием.

— Грейси, мы делаем это вместе, помнишь?

Я отрываюсь от