Развод. Исцеление любовью - Юлия Василевская
Я все еще сомневаюсь, но ведь оставляли же мы Ванечку с Викой, а у той не было столько опыта.
— Если откажешься, мне по инструкции придется вызвать пдн, нельзя оставлять ребенка в больнице без присмотра, — говорит Воронцов, чем окончательно меня добивает.
— Хорошо, — говорю я, — давай свою няню.
Глава 10
Лиза
— Давай, Кузнецова, ты можешь! Я в тебя верю! — подбадривает меня Воронцов, с интересом наблюдая за моими мучениями.
— Подожди, Воронцов! Дай отдышаться! — я обливаюсь потом, руки и ноги дрожат.
— Давай, давай, скоро на костыли вставать, а ты совсем обессилела! Еще разочек!
Я снова и снова с его помощью делаю упражнения, я конечно знала, что реабилитация после таких сложных переломов вещь тяжелая, но что настолько…
Причем Воронцов и тут проявляет свою деспотичную натуру и гоняет меня и в хвост и гриву. Новенькие костыли уже стоят в углу и я даже понемногу пытаюсь на них стоять, но плохо получается, боль все еще терзает меня и обезболивающее не справляется.
— Можно?! — дверь палаты приоткрывается.
— Мама! — радостно восклицаю я.
— Ну здравствуй, дочка, — мама заходит в палату и затаскивает большой чемодан.
— Добрый день, — говорит Воронцов не сводя глаз с чемодана, — внушительно.
— Да, я с гостинцами, сальцо, колбаска домашняя, помидорчики… — мама отдувается, вытирая пот со лба, — а вы наверное доктор?
— Я доктор, — кивает Арсений.
— Мам, это Арсений Юрьевич, он меня лечит, Арсений Юрьевич, это моя мама Ольга Петровна, — спохватываюсь я и представляю их друг другу.
— Мам, ну зачем ты тащишь? Тяжело ведь, — укоризненно говорю я, целуя теплую и родную щеку.
— Так ты ж вон отощала совсем, как скелет стала, да и коллег угостить, доктора надо обязательно, — невозмутимо говорит мама присаживаясь на стул.
— Да ну что ты, Арсений Юрьевич гурман, он такое не ест, — говорю я.
— Да, я гурман, знаю толк в вкусной еде, — кивает Арс, не сводя алчного взгляда с чемодана, — поэтому очень уважаю домашнее сальцо и колбасу. А уж помидорчики, моя слабость.
— Вот! — победно восклицает мама, — я ж говорю, а вот…
Она открывает чемодан доверху набитый домашними деликатесами, по палате поплыл умопомрачительный аромат и мой рот тут же наполнился слюной.
— Вот, Арсений Юрьевич, держите, да с коллегами поделитесь…
Она вываливает Воронцову в руки свертки, баночки, кульки.
— Мам, хватит, мне оставь! — восклицаю я.
— Не жадничай, Лиза! — строго говорит мама.
Воронцов довольно улыбаясь рассыпается в благодарностях и утаскивает добычу. Сейчас устроят там пир в ординаторской, обидно, что я не могу ко всем присоединиться.
— Хороший мужик, — говорит мама, когда дверь за Воронцовым закрывается, — простой, надежный. За таким как за каменной стеной, не то что твой.
— Да? — удивленно говорю я, мне Воронцов наоборот всегда казался напыщенным пижоном.
— Да, ты присмотрись, если не женат, хватай руками и ногами! — говорит мама, она вкурсе что мы с Андреем расстались, только про Ванечку еще не знает, думает, что он с отцом или у его родителей.
— Поешь, доча, — мама вручает мне большой бутерброд с домашней бужениной и я с наслаждением откусываю кусочек.
Мама раскладывает вкусняшки на тумбочке, мы просим у Анечки кипятка и мама заваривает ароматный травяной чай. Мне становится так хорошо и спокойно, как в детстве, в теплом мамином пространстве, где ничего плохого со мной не может случиться.
— Дочь, я к тебе домой заезжала, — осторожно говорит мама.
— И что там, — спрашиваю я.
— Там чувырла эта ходит, в твоем халате! — возмущенно говорит мама, — как хозяйка, ну я ей прическу-то поправила.
— Что? Что ты сделала? — таращу я глаза, ни разу не видела, чтобы мама с кем-то дралась.
— За космы оттаскала, бесстыжую! — воинственно говорит мама.
— Ну мама ты даешь! — смеюсь я, — главное чтобы они теперь в полицию не побежали.
— А никто не видел, — мама хитро улыбается, — в полиции ей волосья не станут пересчитывать.
Глава 11
Лиза
— А Ванюшка-то где? — восклицает мама, — неужто оставила с этими?!
— Нет, Андрей привел его и бросил здесь, — я умалчиваю о том что ему помог Воронцов, но ведь Андрей и не думал забирать сына, как в воду канул.
Наслаждается видать жизнью с новой женой! От мыслей о том, во что они могли превратить мой дом мне становится совсем худо, я даже откладываю очередной мамин пирожок и горестно всхлипываю.
— Что такое?! — восклицает мама, — с Ванечкой что-то?!
— Нет-нет, Ваня в безопасности с суперняней, я из-за дома переживаю, мам, и из-за Андрея… За что он так со мной, мам? Я же все для семьи, работала, крутилась, а он променял меня на эту няньку.
— А ни за что, Лизонька, это просто натура такая блудливая у человека, поганая, знаю таких. Им хоть медом намажь, все одно налево смотрят. Ничем ты их не исправишь, не будет няньки, будет повариха, соседка, кто угодно. А ты у меня умница, красавица!
— Да уж, красавица, мужа нет, да и дом теперь делить придется.
— Как делить?! — восклицает мама, — как делить? Он же ни копеечки не вложил, ни гвоздичка не вбил. Нет, я не согласна! Нанимай адвоката и бейся! Нельзя ему дом отдавать!
— Думаешь получится? — спрашиваю я.
— Ну попытка не пытка, сделай все возможное, а там уж как выйдет, ведь по справедливости должно быть, — глубокомысленно изрекает мама, — о деньгах не переживай, есть у меня кубышка, копила на черный день, вот видимо и настал.
— Спасибо, мам, — на мои глаза снова наворачиваются слезы, только теперь благодарности, хорошая все таки у меня мама, замечательная.
— Да что ты, Лизонька, ты же моя кровиночка, ты же моя звездочка! — мама тепло меня обнимает.
Мама ни слова не говорит мне о том, что она меня предупреждала и за это я благодарна ей еще больше.
— Знаешь, доча, даже хорошо, что так получилось, зато ты теперь знаешь, что из себя представляет Андрей, а так бы и жила рогатой, как лосиха.
— Да, вот только нога…
— Нога это конечно нехорошо, но зато какой мужчина за тобой ухаживает!
— Мам, да не ухаживает он за мной, — я почему-то смущаюсь, — и вообще, он меня терпеть не может, мы враги. Он меня лечит, потому что работа у него такая.
— Ну от вражды до любви, как говориться один шаг, — говорит мама, — только запомни, дочка, ничто не может заставить мужчину быть рядом с ненавистной ему женщиной, даже работа.
— Ой, мам, перестань! — отмахиваюсь я.
— Баба? Доблый день, — в палату заходят Светлана Ивановна, Ванечка и Аленка, они меня
