Развод. Исцеление любовью - Юлия Василевская

ежедневно навещают.

Я замечаю, что сынок стал улыбаться гораздо чаще, поправился, в его речи появились новые слова и вообще доволен и расслаблен, даже расставание со мной ему дается гораздо легче. Пообщавшись со мной он спокойно уходит с няней, зная, что завтра вернется снова. Он хорошо сдружился с Аленушкой, они очень мило играют, и вообще, по словам Светланы Ивановны, настоящие ангелы, хотя я думаю, что она немного недоговаривает.

УВечером Светлана Ивановна отправляется с Ваней домой, а мама в гостиницу, пообещав завтра принести деньги на адвоката. общаемся. К нам присоединяется Арсений и от души балагурит, играет с детьми и очаровывает мою маму, я от души смеюсь над шутками Воронцова, забыв о том, что мы враги. Давно у меня такой компании не было, вот уж никогда не думала, что буду отдыхать душой, лежа на больничной койке.

Уставшие, но довольные, Светлана Ивановна с детьми отправляются домой, а мама в гостиницу, пообещав завтра принести деньги на адвоката.

Осталось только адвоката найти, ну здесь мне Воронцов может помочь.

Глава 12

Лиза

— Сегодня придет к тебе адвокат, — говорит Арсений, после моей ежедневной пытки.

— С-с-спасибо, — я все еще пытаюсь отдышаться, вытираю пот со лба, бессильно откидываясь на подушку, — кто он?

— Костров Павел Игоревич, — говорит Воронцов, — он сейчас лучший по бракоразводным делам и разделе имущества. Не забудь ему про кредитки рассказать.

— Не забуду, — киваю я.

Я потираю свою многострадальную ногу, морщась от боли. Воронцов внимательно смотрит на меня и в его взгляде я улавливаю что-то похожее на уважение. Вообще мы последнее время почти нормально общаемся, не грыземся, не считая упражнений, во время которых я ненавижу его всей душой и кляну последними словами. Впрочем, Воронцов к этому привыкший, не обижается, мало кому из пациентов реабилитация легко дается.

— Ты молодец, Кузнецова, справляешься, — говорит Воронцов, и в этот раз я не слышу в его голосе насмешки.

— Что?! — притворно удивляюсь я, — Великий и Ужасный меня хвалит?! Не иначе очередную пытку придумал?!

— Ну, раз тебе не нравится, что я тебя хвалю… Вставай и от двери до окна, пять раз, — говорит он.

— О, нет, помилуй, не могу! — прошу я.

— Ладно, на первый раз прощаю, — снисходительно говорит он, — но не расслабляйся!

— Расслабишься тут, — бубню я, — вот никогда не подумала бы, что буду делать такие привычные вещи, как: ходьба, приседания, сгибания колена, с таким мучительным трудом. Бедные наши пациенты, как я их теперь понимаю.

— У тебя на самом деле очень тяжелый случай, тяжелее чем у большинства, поэтому тебе так тяжело, там практически нечего было спасать, я рискнул, надеясь на твою волю и выносливость, и все получилось! Ногу удалось спасти, а если постараться, то даже хромать не будешь.

— Это здорово, спасибо тебе, — искренне говорю я, — ты действительно гений!

— Должна будешь, — усмехается Воронцов

— Натурой возьмешь? — отшучиваюсь я и тут же жалею об этом, похоже я ступила на хрупкий лед.

Воронцов демонстративно медленно оглядывает меня таким раздевающим взглядом, что мне, взрослой, умудренной опытом женщине, хочется немедленно спрятаться под одеялом.

Он медленно подходит ко мне, по звериному грациозный и жутко красивый и наклоняется. Я стремлюсь отодвинуться подальше, но не получается, Арсений прижимается губами к моему виску, шумно вдыхает носом, словно обнюхивает и жарко шепчет на ухо:

— Это как попросишь…

— Дурак! — восклицаю я, смущенная и неожиданно раскрасневшаяся.

— Еще какой! — он пошло мне подмигивает, я отворачиваюсь не в силах больше смотреть в его бесстыжие, но такие манящие глаза.

Спасает ситуацию звонок, Арсений отвечает, бросает пару фраз.

— А вот и адвокат, — говорит он, — пойду встречу.

Он выходит из палаты, а я выдыхаю, пытаясь успокоить вдруг заколотившееся сердце и восстановить самообладание.

“Нет, ну его нафиг, никогда так больше не буду шутить с Воронцовым, себе дороже,” — обещаю я себе и замечаю как мои губы расплываются в глупой улыбке.

Я уже почти успокоилась, когда в палату входят Воронцов и высокий представительный мужчина. При виде его у меня глаза на лоб лезут, он секунду смотрит на меня выпучив глаза, потом расплывается в широкой улыбке.

— Ну здравствуй, любовь моя!

Глава 13

Лиза

— Пашка?! — недоверчиво восклицаю я, — ты ли это?!

— Я, Лизонька, я, — смеется он.

— Ну и ну! Какой ты стал… — я восхищенно оглядываю его ладную фигуру в дорогом костюме, стильную прическу.

— Ты тоже не изменилась, как была красоткой, так и осталась!

— Да ладно, скажешь тоже… — засмущалась я.

— Кхм, кхм, я так понимаю вы уже знакомы, — слышу недовольный голос от двери, мы с Пашкой синхронно поворачиваемся и видим позабытого Воронцова. Он сложив руки на груди стоит оперевшись на косяк, вся его поза и выражение лица указывает на то что он снова включил “говнюка”.

— Конечно! Арс, представляешь, Лиззи — моя первая любовь, но она коварная, выбрала другого, — смеется Пашка.

— Я очень счастлив за вас, — язвительно говорит Арсений, — но может пора перейти к делу? Здесь больница, а не дружеская вечеринка.

Пашка удивленно смотрит на нас и мне становится неудобно перед ним, Воронцов ведет себя как идиот, вовсе не обязательно хамить человеку, если он оказался моим давнишним приятелем.

— Арсений Юрьевич, спасибо большое, вы мне очень помогли, дальше я сама, — как можно официальнее говорю я.

— Окей, — Воронцов бросает на нас злобный взгляд, делает морду кирпичом и выходит.

— Извини, он просто меня ненавидит, и вообще сам по себе тиран и деспот, — говорю я Пашке.

— Да? А мне показалось он ревнует, — говорит Пашка.

— Да нет, что ты! — жарко принимаюсь отпираться, — у нас ничего нет. Просто… мы работаем вместе, были у нас некоторые недопонимания.

— Ясно, — кивает Павел, — ну рассказывай, что у тебя случилось!

— Кстати, почему ты стал Костров? — запоздало удивляюсь я, — ты же был… Козлов?

— Козликов, — поправляет меня Пашка, — ну сама посуди, адвокат Козликов, звучит?

Я прыскаю от смеха:

— Прости, ты прав, Костров лучше звучит.

— Я взял фамилию мамы, — говорит Пашка, — меня и так дразнили в школе, не хочу чтобы еще и коллеги стебались. Ну, теперь рассказывай, что у тебя случилось!

Я рассказываю все, от измены до кражи денег, ничего не утаиваю, ведь юрист, говорят он как врач, ему только правду. Рассказ получается длинным и немного путаным из-за моей эмоциональности. Пашка, слушает меня не прерывая, делая какие-то пометки в своем блокноте.

После того как я умолкаю, он сидит задумавшись потирает подбородок.

— Ну? Что думаешь? — нетерпеливо спрашиваю я, — все плохо?

— Значит резюмируем: ты узнала об