Паган - Джессика Гаджиала
Я остановился, чтобы перевести дух, прежде чем войти.
Я словно вернулся в прошлое. Всё было точно так же, как и пятнадцать с лишним лет назад. Вдоль стен стояли встроенные книжные полки из тёмного дерева. Потолок был кессонным, таким же тёмным, как полки и пол.
В центре стоял массивный стол для совещаний, который стоил целое состояние и к которому дедушка всегда относился с особой любовью.
За столом сидел сам Ричард Скотт-старший.
Он постарел. Конечно, постарел. Но благодаря деньгам это произошло с достоинством, позволив ему сохранить осанку, волосы и напыщенный вид, а не стать таким же немощным, как большинство мужчин его возраста.
Он резко поднял голову, услышав стук моих ботинок, видимо, это отвлекло его от кипы бумаг, над которыми ему всегда приходилось работать, сколько бы часов он ни провел в офисе.
Он узнал меня сразу: наверное, я был единственным знакомым ему байкером.
— Я не ожидал, — признался он, вставая и застегивая пиджак. Это движение было таким плавным благодаря многолетней практике, что его почти не было заметно.
— Подумал, что пора, — сказал я, подходя к нему на несколько шагов ближе.
— Ты по-прежнему хлещешь виски, как рыба? — спросил он, направляясь к барной стойке. — Не смотри на меня так, — сказал он с ухмылкой, которая показалась мне очень знакомой, потому что точно такая же постоянно была у меня на лице. — Ты, наверное, думал, что тебе все сойдет с рук, Роберт, но твой отец точно знал, сколько его виски стоимостью в сто долларов пропадает каждый месяц.
— И все же он, похоже, не возражал против того, что пятнадцатилетний подросток выпивал все до последней капли, — сказал я, взял свой бокал, поднял его в его честь и сделал глоток.
— Что ж, он на собственном опыте убедился, что мальчишки так делают.
— Черт возьми, — сказал я, нахмурившись. — Отец пил все твое спиртное?
— Когда рядом была твоя бабушка, ему это сходило с рук не так легко, но он делал все возможное, чтобы местный винный магазин продолжал работать.
— Интересно.
— Твой отец не всегда был таким, каким ты его знал. В пятнадцать лет он мог бы дать фору тебе, когда тебе было столько же. Но в конце концов он сделал то, чего от него ждали. Не совсем то, чего он хотел, если уж на то пошло. Возможно, это объясняет, каким он вырос. Может быть, если бы он отправился в кругосветное путешествие в качестве репортера, как и мечтал, он был бы тебе лучшим отцом.
— Это его выбор, — сказал я, пожимая плечами.
— И не твой, — согласился он, глядя на меня с большим уважением. — Мужчина должен прислушиваться к своему внутреннему голосу и следовать ему, — сказал он, словно прочитав мои мысли. — Так что там с этой Кеннеди, — спросил он, усаживаясь за стол и жестом приглашая меня сесть на один из стульев. Я так и сделал.
— Ей нужна была поддержка, — сказал я, пожимая плечами.
— И ты подарил ей здание, — кивнул он. — Когда ты понял, что любишь ее?
Удивленный даже тем, как он сформулировал вопрос, касающийся меня, я выпрямился в кресле и сдвинул брови, глядя на него так, словно у него выросла еще одна голова.
— Кажется, только что, — сказал он с понимающей улыбкой.
— Мы начали встречаться всего несколько недель назад, — уклончиво ответил я. Черт, мы даже не договорились, что у нас официально романтические отношения, хотя мне казалось, что это и так очевидно.
— И?
— И еще рановато использовать это слово.
— Да? Я использовал это слово на первом свидании со своей любимой.
Ладно, у меня просто не хватило бы на это терпения. Если честно, я бы вообще не стал этого делать. Ни за что на свете этот человек не сказал бы моей бабушке, что любит ее, на первом же свидании. Я был уверен, что никогда не слышал от него этих слов.
— Не твою бабушку, — сказал он, снова каким-то образом угадав мои мысли. — Я женился на твоей бабушке, когда мне было двадцать шесть, через два года после того, как Розмари погибла в автокатастрофе. Понимаешь, она была любовью всей моей жизни. Я понял это в тот же миг, как только увидел ее. Я где-то читал, что родственная душа — это незнакомец, которого ты узнаешь. Я узнал ее, как только увидел. Все было так просто и в то же время так сбивало с толку. Хотя в мое время мужчины не так боялись любви, как вы, современные мужчины.
Ну и ну, черт возьми!
Кто бы мог подумать, что в его жизни есть какой-то давно забытый секрет о любви? Уж точно никто другой не говорил мне об этом.
— Мы поженились на четвертом свидании, — добавил он. — Я продал свою машину, чтобы купить обручальные кольца, потому что мои родители не одобряли этот брак. Два года — это целая вечность, но и этого было недостаточно. Когда она умерла, меня приняли в семью с распростертыми объятиями, решив, что я избавился от бунтарского духа. И, наверное, они были правы. Когда мне представили твою бабушку как приемлемый вариант для брака, я сделал то, чего от меня ждали, и женился на ней.
Дерьмо.
Все скелеты были извлечены из шкафов и отряхнуты от пыли.
— Что случилось с моей матерью? — спросил я, чувствуя, что, если он настроен разговорчиво, я воспользуюсь этим в своих интересах.
— Она живет во Флориде, у нее успешная карьера и... третий муж. Других детей у нее нет. Она никогда не была склонна к материнству. Из кошек получаются лучшие матери.
— Ей заплатили, чтобы она уехала.
— Более или менее. Она была несчастна и вымещала свое несчастье на нашей фамилии, открыто и часто изменяя мужу. Твоя бабушка положила этому конец, ведь для нее было важно сохранить нашу фамилию. Если ты думаешь, что она любила тебя, сынок, то знай, что она даже не пыталась бороться за тебя. Я не хочу тебя обидеть, просто привожу факты.
— Я ценю это. Да пошла она. Я неплохо устроился благодаря безразличию окружающих.
— Я следил за тобой, — сказал он, пожимая плечами, как будто в этом не было ничего необычного. — Кажется, ты... доволен своей жизнью.
— Так и есть, — кивнул я. Я был. Это было не так роскошно, как в моем детстве, но я зарабатывал хорошие деньги. Я делал то, что мне нравилось, даже если другим это казалось бессмысленным.
— Это все, что имеет значение, сынок. Поверь мне, — сказал он с усталой улыбкой. —
