Бронзовая лилия - Ребекка Ройс

будет.

Я оглянулась на человека, который угрожает мне, и он кивнул.

— Так же, как я сломал её. Гвадалупе была моей сломанной куклой на протяжении десятилетий. Ты будешь моей следующей игрушкой.

Чертов ублюдок.

— Ты не сломил Алехандро.

— Нет. Я не должен удивляться. Этот мальчик - наша кровь. Он выживет. Но ты, моя дорогая, не сможешь.

— Она никуда с тобой не пойдёт, — зарычал на него Франциско.

Я видела, что произойдёт дальше, если уже не произошло. Этот ублюдок выстрелит Франциско в голову и заберёт меня. Должен быть способ остановить его. Даже с моим пистолетом, он как-то справиться. Гвадалупе схватит меня, иначе случится что-то ужасное. Но хуже всего будет жить, зная, что Франциско умер, потому что я не справилась с ролью. Я не могу с этим жить. Он должен быть в порядке, что бы ни случилось.

И это была любовь. Вот как я бы определила это с этого момента, если бы кто-то спросит меня, что значит любовь - это знать, что случилось с тобой, не имеет значения, если ты при этом защищал кого-то важного для тебя.

Я подняла руку.

— Я пойду с тобой. Даже драться не буду, но ты должен позволить мне помочь ему.

— Нет! — Глаза Франциско стали дикими от ярости. Он тоже любит меня. То, что есть между нами, это настоящее. Забавно, я провела так много времени, задаваясь вопросом о природе нашей запутанности, когда должна была наслаждаться тем фактом, что она просто существует. Я чертова идиотка.

— Я не знаю, как Гвадалупе протащила тебя сюда незамеченным.

Если только каждый охранник здесь не был одним из его сломанных кукол. Это слишком ужасно, чтобы думать об этом, так что я предположила, что это она помогла.

— Но я пойду с тобой, не поднимая шума. Если я пойду, ты должен позволить мне оказать помощь Франциско.

Я повторила про себя дважды, что этот человек не полный идиот. Психопат точно, но, может быть, он также и тупой. Можно было только надеяться.

— Ладно.

Он сильно ударил Франциско по голове, вырубив его. Я задохнулась. Это совсем не то, что я сказала мужчине.

— Теперь можешь помочь.

Отлично. Он сказал мне сделать это. Как раз то, что я хотела. Я выхватила из кармана телефон. Куча непрочитанных сообщений заполнила экран, но я не могла остановиться, чтобы посмотреть, от кого или чего они хотели. Времени не было.

Я отправила сообщение его братьям. Франциско был застрелен и его вырубили. Ваш дядя похищает меня. Возвращайтесь домой к Ф. Гвадалупе замешена в этом. Она работает на него.

С моими трясущимися руками было трудно писать сообщение, что показывало, что я паникую. Но нисколько.

— Теперь положи телефон на прилавок. Пистолет тоже.                          Я согласилась. Достаточно взглянуть на неподвижную форму Франциско на пол, и я сделала, как сказал мне его дядя. От повиновения не будет ничего хорошего, но я не вижу других вариантов.

Я напрягла спину.

— Что теперь?

Нажав на курок, мудак выстрелил Гвадалупе прямо в голову.

На этот раз я закричала. Возможно, я не ожидала его действий, но это имело смысл. Она была создана для этого. И он больше не нуждался в ней. Послеьстольких лет шпионажа за ними, для него она перестала быть полезной, поэтому он прикончил её.

— Зачем ты это делаешь? Они бы оставили тебе свой бизнес. Никто ничего у тебя не отберёт.

Он наклонил голову.

— Они уже отобрали у меня, у моего брата и у меня. Это всегда должно было быть мы, но потом появились мальчики. Потом ты. Здесь слишком много людей. Но это всегда только мой брат и я.

Не знаю, почему мне хотелось рационально мыслить, но у меня не получалось.

Рикардо продолжил, — Мне было ясно, что что-то должно произойти. В нашу жизнь вовлечено слишком много людей. В ту секунду, когда они подписали этот контракт, всего стало слишком много. Я был счастлив, когда он попросил меня выйти из этой сделки. Твои братья никогда бы не простили им, что они тебя потеряли, и они уничтожили бы их за их же слабость. Но сейчас всё закончится. И тогда будем только я и мой брат, как всегда должно было быть.

      Кто, черт возьми, он такой? Кто его нанял? Я так сбита с толку.

— Что?

Он не ответил мне.

— Шагай.

Не имея выбора, я сделала, что он сказал. Хотя я оставила своё сердце истекающим кровью на полу и знала, что другие его части тоже устремятся домой.

Я только не знаю, увижу ли я кого-нибудь из них снова.

Я ухожу с больным, злым человеком, который одержим своим братом. Поговорим о семейных проблемах. Сейчас ничего не должно быть смешно. Но это было.

Очень даже смешно.

Я не знала, как долго я была там, где я оказалась. Эта мысль и разбудила меня. Я уже давно перестала просыпаться от каждого приближающегося ко мне звука. Им пришлось будить меня, чтобы мучить. Как будто моё тело перешло в режим выживания, заявив, что я буду отдыхать как можно больше, чтобы пережить это, даже если это противоречит тому, что я должна делать.

Но я не знала, как долго я оставалась такой.

Я провела руками по одеялу, которое лежало поверх на полу. Он не был мягким, но стал для меня домом. По крайней мере, я пробыла здесь достаточно долго, чтобы моя маленькая комната без окон и это одеяло стали моим домом. Моё тело болело. Они избили меня вчера. Они, как правило, давали мне перерыв между избиениями, чтобы я просто начала выздоравливать, когда они снова приступят к этому.

Рикардо и его друзья. Все они социопаты. Все жестокие и безразличные. Они не сломали Алехандро, но изнасиловали его. Когда был ребёнком. Я вздрогнула от этой мысли. Меня никто не насиловал. По крайней мере, пока. У меня сложилось впечатление, что их болезненные предпочтения больше соответствовали моему мужу, когда ему было двенадцать, чем женскому телу, во всяком случае.

Умер ли Франциско?

Я не знаю.

Никто бы мне не сказал.

Если бы они знали.

Я начала напевать про себя. Это песня, которую пела моя мать, о которой я не думала с тех пор, как она умерла. Она любила Битлз. — А вот и Солнце. —Забавно, правда, как я лежу