Никому не говори - Марина Зимняя
Мы отлично поиграли, поначалу мне поддавались немного, но парни быстро смекнули, что играть со мной в поддавки необязательно. Я внимательно всматривалась в их лица, гадая между делом, был ли кто-нибудь из них у Мира в тот вечер или нет. Мне показалось, что нет.
Так же молча мы продолжаем стоять у калитки, будто ни один из нас не готов попрощаться раньше другого.
— До завтра, — произношу первой, решив прервать тишину.
Том тут же подает голос, мы оба поворачиваем головы на его лай.
— Может пройдемся еще до озера? — предлагает Богдан.
— Давай! — быстрей чем следует соглашаюсь я и снова вспыхиваю, ощущая, как становится жарко под курткой. — Рюкзак только оставлю, — киваю на свой двор.
— Оставь у меня, скажешь бабушке, что делала со мной уроки.
Треплю за холку радостного Тома, чувствуя себя безгранично счастливой. Его шершавый язык проходится по моим ладоням, пока Богдан затворяет калитку. Я еще не была у него в гостях. Обычно он приходит ко мне. А ведь тут еще его дедушка, спохватываюсь в последний момент.
— Слушай, давай я все-таки домой забегу, бабушку предупрежу. Встретимся через пять минут, — собираюсь рвануть к калитке. Он ловит мою ладонь.
— Наталья Ивановна, не теряйте Джерри, она у нас, — кричит Богдан во все горло заметив бабушку за забором.
Она что-то отвечает ему. Я не слышу ее, слышу только шум крови в висках.
— Сейчас поужинаем и выгуляем его, — Богдан подталкивает меня к двери.
Дед Мирон высовывается из-за дверного проема своей комнаты.
— Здравствуйте, — здороваюсь с ним, он добродушно кивает мне.
— Дед, есть что перекусить? — Богдан уже громыхает чем-то на кухне.
Уровень неловкости достигает максимального уровня, когда дед Мирон, тепло улыбнувшись мне, проходит следом за внуком. Я разуваюсь, вешаю на крючок куртку, натянув рукава водолазки до кончиков пальцев, иду на щелкающие и стукающие звуки. Сразу подмечаю, что Колхозник пытается спрятать следы беспорядка, нередко царящие не кухне. Пока внук сметает со стола крошки и прячет в раковине грязную посуду, дед вытаскивает из холодильника кастрюлю.
— Борщ? — Колхозник заглядывает под крышку. — Ты будешь? — бросает взгляд на меня.
Отрицательно мотаю головой, продолжая растягивать рукава, кажущиеся теперь просто бесконечными.
Дед бросает на него недовольный взгляд.
— Кто так к столу приглашает? — бормочет сердито. Колхозник тушуется. — Конечно будет. Джерен, я варил этот борщ по рецепту жены, — ставит его на плиту, щелкает поджигом. — Конечно это лишь жалкая копия ее кулинарного шедевра, но ее борщ ты не пробовала…
— Дед, мы сами, — перебивает его Богдан.
— Сами вы сейчас бутербродов нарежете, — фыркает недовольно. — Сало достань, — Колхозник переводит косой взгляд с него на меня.
Я отрицательно покачиваю головой.
— Доставай, говорю! И варенье абрикосовое захвати к чаю, — дед нарезает бородинский хлеб, вынимает из хлебницы половинку батона и отрезает несколько ломтиков. — Ну-ка помоги мне, внучка, — кивает на холодильник, достань сметану и масло.
Пока Богдан спускается под пол, выполняю распоряжения деда.
— Чай заварить сможешь? — обращается ко мне. Киваю поглядывая на него. — Похозяйничай тут, похозяйничай немного, — дед принимается чистить чеснок. По кухне ползет его аромат, смешивающийся с теплым паром вырывающимся из носика закипающего чайника. Я беру маленький фарфоровый заварник, окатываю его кипятком. Позади меня возникает Колхозник и распахнув шкафчик, достает из него коробку чая.
— Да не этот! — цокает на него дед. — С чабрецом и мятой достань, — в моих руках оказывается пакет другого чая, вероятно собранного дедом Мироном самостоятельно.
Простой стол выглядит так аппетитно, а я такая голодная. Запах чеснока разбудил мои вкусовые рецепторы, теперь я буквально давлюсь слюной. Сижу за столом с идеально ровной спиной, стараюсь есть медленно и аккуратно, гипнотизируя тонкие белые ломтики с розовыми краями. Дед Мирон сел ужинать с нами, скорее всего для того, чтобы проследить, чтобы мы все съели. Точнее не мы, а я. Потому что Колхозник работает ложкой достаточно шустро и смотрит на меня уже без всякой неловкости.
Дед берет ломтик хлеба и натирает его край чесноком, затем мажет его тонким слоем горчицы, сверху кладет пару ломтиков сала, смачно откусывает и вздрагивает, прочищая горло.
— Ядреная! — комментирует остроту горчицы. — Да поухаживай ты за девушкой! — возмущенно ругает внука, верно расценив, то с каким интересом я смотрела на его бутерброд.
— Я сама, — ловко проделываю все те же самые действия, стараясь не переусердствовать с горчицей.
Откусываю небольшой кусочек. Это очень вкусно. Кусаю еще раз. Из глаз едва не брызгают слезы, но я жую глядя на удивленное лицо Колхозника.
— Наш человек, — басит дед, — Богдан тащи горлодер!
— Дед, Джерри такое не будет.
— Неси сказал!
На столе появляется банка с розово-белой субстанцией.
— Мы хотели выгулять Тома, — пытаясь остановить нашу трапезу, говорит Богдан.
— Дай человеку поесть нормально.
— Это очень остро, — предупреждает меня Богдан, когда я отвинчиваю крышку с банки.
— Ешь варенье, — бросает дед внуку.
— Варенье я тоже буду, — машу на лицо от очередной остроты. — Что это такое?
— Хрен с томатом, — отвечает мне дед, мотая седой бородой, закидывая в рот сало.
Остаток борща я доедаю в лет за считаные секунды, пытаясь остудить пламя, бушующее у меня во рту.
Богдан протягивает мне кусочек батона, намазанного сливочным маслом, смотрит на меня одновременно с сочувствием и смехом в глазах
Чай был очень вкусным, варенье просто божественным, байки Мирон Иваныча очень веселыми, а вся атмосфера такой домашней, что мне совсем не хотелось уходить домой.
— Том, наверное, обиделся на нас, — принимаю из рук Колхозника теплую толстовку.
— Надень, так теплее будет, у воды всегда холодней, — послушно натягиваю на себя кофту. Озираюсь по сторонам, рассматривая его комнату. Над письменным столом висит стеллаж, одна его половина забита книгами, а вторая… Верчу в руках крошечную модельку самолетика.
— Это кукурузник? — поворачиваюсь к Богдану.
— Ага. А это… — он поочерёдно берет в руки одну за другой моделью, рассказывает мне о каждой с таким интересом, что я теряюсь от такого количества новой информации.
— Ты, наверное, в детстве мечтал стать пилотом? — беру в руки модель самолета Ан-12.
Колхозник хмыкает что-то себе под нос, вздыхает.
— Или… все еще мечтаешь, — осеняет догадкой меня.
Глава 54
Середина декабря
Я не завидую ему… Нет! Конечно нет!
Но почему тогда, стоит ему завести разговор о поступлении в университет гражданской авиации, внутри меня словно загорается лампочка не теплая и светлая, а противная и зеленая. Я понимаю, что это нехорошее чувство, но ничего не могу
