А он был женат - Саша Киндер

меня лицо разучилось улыбаться и как-то сводилось судорогами, если тянешь губы вверх. Неприятно, депрессивно и скучно — если до этого был откровенный кризис тридцати лет, когда мир поблек, то тут он потух нахрен. Вкус еды стал пресным, сигареты перестали успокаивать и тяготить, алкоголь надоел, а секс совсем пропал, как и желание шевелиться. Всё это не стоило того.

— Оставь, забудь и больше не смотри, как о тебе мечтаю

Сухой росток не сможет прорасти

Его я с корнем вырываю.

Я прокис. Стух ко всем чертям. Растерял обычные для человека радости, сдулся и отрёкся от всего на свете. К чёрту Ирочку, мысли о ней и всё, что было. Проклятье, что она создала вокруг себя, было губительным — оно дало откровенный буст ввысь, а после низвергло меня так отчаянно, что подняться не было ни сил, ни желания. Я был мёртв. Тих, спокоен и безэмоционален. Во мне было пусто. Тишина.

— Устань, усни и голову склони

В моей квартире вечер

А дальше год за годом кувырком

Я никогда тебя не встречу.

И на Анджелу плевать, и на её выверты, и на рыдающую обслугу. К чёрту их. Пусть только меня не трогают, иначе я опять примусь рявкать или игнорировать. Причём выбрать что-то одно — нереально. Я и не сам выбирал, это выходило случайно. Кто я в эту самую секунду?

— Так и думала, что найду вас именно здесь, — села на край шезлонга Анджелки её мамаша, — вы могли бы заниматься целыми днями чем-то другим. Ярослав, ты отправил бумаги в главный офис?

Вчера она приехала жрать нас и ставить на путь истинный. Именно поэтому жена оставила попытки прорваться ночью в мою комнату, чтобы рассказать об успехах в чтении про свою идею расплодиться как блудливая крольчиха. К счастью, они весь вечер хихикали и лизались только друг с другом, планируя уже второго ребенка, не получив согласие на первого. Пол как-то предугадали, прочитав в каком-то журнале, что если либо ритуал провести, либо у боженьки сильно попросить, то точно получится девочка. Меня от одной мысли блевать тянуло, что эта крыса может выплюнуть крысу поменьше.

— Он в наушниках и не слышит тебя, — Анджелка направила камеру телефона на мать, отвернув её, наконец, от меня, — и прошу тебя не трогать его, он в последнее время слишком злой, его даже если я как-то… ублажаю, то он всё равно кричит.

Говорить подобное на всех своих подружек в интернете она не смущалась, да. И вообще странно бы звучало, если бы эта дура хоть чего-то смущалась. Сейчас начнут с мамашей обсуждать кто кому и куда вставил.

— Ничего, скоро подобреет, — усмехнулась мамаша, — как ребёнка увидит, так сразу всё поймёт. Мужчины, знаешь ли, любят глазами. Твой отец тоже не подходил ко мне беременной, ворчал и бесился, а после, как увидел, то сразу всё переосмыслил. И любит тебя! На всё готов, лишь бы ты жила хорошо! Да, кричит бывает… но он… не просто так оставил тебя единственной доченькой и наследницей, — мамаша наклонилась к её лицу, — ты для нас навсегда останешься единственным ребёнком.

Анджелка скривилась и выдала недовольное:

— Помню, что он мне брякнул, когда к нему тогда тот пацан приезжал на дырявых жигулях, который себя за его сына выдавал! — она надула губы, — никогда его не прощу за это! Ему на уши навесили, а он сказал, что на этого чухана наследство перепишет! И что?! Ха! Оказалось, что не его это сынок, да ещё и мать у него та, кого они по кругу…

Мамаша дёрнула всей своей мордой.

— Не при всех, — её это бесило, — и я тебе точно говорю, что не допустила бы того, чтобы кто-то занял твоё место, детка!

Тут они обе отчего-то покосились на меня, решившего, что потолок здесь ахрененный, вот бы упасть на него и разбиться к хренам ишачьим.

— Когда вернётесь, тогда и начнём говорить про него, — мамаша качнула головой, — отец что-то придумал в его честь. Не знаю точно, но сладкой жизни твоему мужу больше не видать. Пускай он тут куралесит и отжигает, дома всё закончится, — она подалась вплотную к лицу дочери и добавила, — поэтому быстрее беременей, пока не поздно! — шёпотом, — что-то грядёт, солнышко. А твой наглый Ярослав слишком давно сидит поперёк горла у нашего папы.

Анджелка сузила глаза на матери, выплюнув:

— Это мой муж, с чего это папа должен за меня решать?! Пусть он идёт к чёрту со своими делами, а я своего мужчину не отдам! Он и до этого использовал его как побегушку, хотя мой муж должен быть выше этого! А сейчас что придумал? Он мой! Я не отдам его!

Мамаше пришлось бегом оправдываться, чтобы усмирить начавшуюся истерику. Мне же было по-чёрному смешно и по-гадкому приятно на душе. Какой же я молодец! Начинает меня бесить приставучесть этой курицы, так я ей сразу говорю, что мне её папаша времени на неё не дает с этой работой. Хотелось у Ирочки неделю ночевать, так меня Кривун отправил в командировку, разлучил с женой, сукан! Сидишь, капаешь каждый раз этой тупице на мозги, что её папаша конченный, вот она и начинает защищать бедного замызганного мужа. Ему же по статусу не положено работать, ну! Накапает Кривуну на мозги, а тот на меня меньше дерьма скидывает, лафа! Когда-нибудь они должны были что-то понять, но вот уже двенадцать лет, и ни в одном глазу. Идиоты.

— Конечно-конечно! — мамаша подняла ладони вверх, — не думаю, что отец стал бы Ярослава как-то… губить. Скорее, он намекал на… я не знаю. На отстранение от дел?

Анджелку это усмирило. Меня наоборот — отстранение для меня означало бы и устранение. Я слишком много знаю, чтобы безалаберно шляться без дела. Начнут ещё в башку закрадываться хульные мысли, а за такое и самой этой башки лишиться можно. Если всё, о чём трепалась мамаша, было правдой, то жить мне осталось немного. Напугало ли это меня? Чего-то как-то не особо. Жизнь вообще штука бесполезная, ну закончится, и что теперь? Плакать что ли?

— Может он его совсем освободит от этой работы, и мы тогда, как и тут сейчас, всё время вместе будем? — мечтательно взвизгнула жена.

Я выбираю смерть. Честно. Мне эти месяцы приходилось закрываться от её бега по следам всем подряд. Надоела она так, что я бы перед собственной казнью и её бы на лампочке вздернул.

— Кстати, — усмехнулась Анджелка, — помнишь, мы с тобой подсчёт вели тех шмар, которые мне писали и звонили,