Дочери маяка Птичьего острова - Кристи Барлоу
На следующий день состоялись похороны Мака. Фрэнк пришел один, без Вайолет. Он сообщил, что его жена родила девочку, которую назвали Энни. Очень мило с их стороны, – пояснила Бетти, повернувшись к Энни. – Так звали мать Мака.
Слезы текли по щекам у всех присутствующих. Дилли с Бетти подошли к Энни, и все трое обнялись.
– Поверьте мне – Сельби была убеждена, что поступает правильно – ради будущего своих детей. Мы тогда не понимали, какой болью обернется этот поступок. Времена были тяжелыми, и мы думали, что он единственно правильный в тех необычайно трудных обстоятельствах.
Атмосфера в комнате была тяжелой от повисших в воздухе тайн, но, когда заговорила Дилли, всем стало легче.
– Как хорошо, что мы наконец встретились! Мама была бы счастлива иметь сестру, а я счастлива обрести тетю. Нам нужно о многом поговорить.
В глазах Энни блестели слезы, она с благодарностью сжала руки Дилли.
– Верно. Я сочувствую твоей утрате, Дилли, и мне жаль, что я так и не увиделась с Евой. Если хочешь, я стану частью твоей семьи.
– Очень хочу, – тоже смахивая слезы, сказала Дилли. Они еще раз обнялись и сели на диван.
– Все так неожиданно. Я даже не знаю, с чего начать… Расскажи мне о себе. У тебя есть дети? – спросила Энни.
Весело переглянувшись с Максом, Дилли похлопала себя по животу.
– У нас будет двойня.
– Какая чудесная новость! – радостно воскликнула Энни. – Поверить не могу!
– А еще, – продолжила Дилли, – я только что купила маяк и надеюсь переехать туда на этих выходных. Подумать только, мои дочери будут жить там, где родились вы с мамой. Как будто круг истории замкнулся.
Энни со слезами счастья на глазах сжала руки Дилли.
– Сама судьба свела нас вместе.
– Тетя Энни, почему ты приехала на Птичий остров?
– После той встречи на пляже я поискала имя Евы в интернете и с удивлением увидела на экране собственное лицо. Порывшись еще, я обнаружила, что она жила на Птичьем острове, и приехала – сама не зная зачем. Потом, когда увидела портрет Евы через витрину твоей галереи, поняла, что это не совпадение. Я собиралась с духом, чтобы поговорить с художницей, но затем подумала, что ты и есть ее дочь и наверняка испугаешься, если вдруг появится женщина, как две капли воды похожая на твою покойную мать.
– Я увидела Энни у окна маяка и сразу поняла, кто она, – добавила Бетти.
– Вот кто у нас на острове главный смотритель! – сказала Дилли, обращаясь к Бетти. – От вас ничего не утаишь.
Бетти в шутливом раскаянии подняла над головой руки.
– Клянусь, я сама не знаю, как оказываюсь в гуще событий. Всегда в нужное время в нужном месте. У меня, наверное, талант.
Дилли подняла брови.
– Вы еще что-то знаете?..
Бетти таинственно протянула:
– Ну, разве что…
Все затаили дыхание.
– Шучу! – рассмеялась Бетти.
– А мы попались! – призналась Дилли. Тут отворилась входная дверь, и Ральф прокричал из прихожей:
– Дилли!
– Я тут, папа.
Увидев Энни, Ральф открыл рот от удивления.
– Ева, ты жива… Невероятно!
– Папа, это не мама. Это Энни. Мамина сестра.
Ральф озадаченно молчал.
Бетти поднялась с места.
– Пожалуй, нам всем нужно что-то покрепче чая. Садись, Ральф. Я принесу виски.
Глава тридцатая
Пять месяцев спустя
Дилли встала с рассветом и спустилась в свой новый выставочный зал на маяке за пару часов до открытия галереи. Сквозь окна на картины уже струился мягкий золотистый свет. Дилли любила утренние часы, когда можно сесть за рабочий стол и выпить чаю в тишине. Щелкнула крышка почтовой щели, и на коврик шлепнулась воскресная газета. Вскочив, Дилли побежала к двери. Поспешно просмотрев выпуск, нашла заголовок, который искала:
ДВОЙНЯШКИ, РОЖДЕННЫЕ НА МАЯКЕ ПТИЧЬЕГО ОСТРОВА. ИСТОРИЯ ПОВТОРЯЕТСЯ
Мысли ее вернулись к событиям недельной давности – к той ночи, когда родились девочки и разразился шторм – второй по силе за последние семьдесят пять лет.
На остров обрушивались потоки дождя и яростные порывы ветра. Макс в ту ночь ночевал на лодочной станции, он должен был перебраться к Дилли на следующий день. Дилли с самого начала хотела жить вместе, но также ей хотелось насладиться свиданиями и романтикой, свойственной началу отношений. Было нечто волшебное в том, чтобы после ночи, проведенной врозь, проснувшись в одиночестве, выглянуть в окно и увидеть Макса на лодочной станции. Он приветствовал ее шуточными посланиями, передаваемыми с помощью сигнальных флагов, – их собственный язык любви, всякий раз заставляющий трепетать ее сердце. Дилли полюбился этот милый ритуал, да и вся их совместная жизнь складывалась легко и гармонично.
Все же она с нетерпением ждала переезда, чтобы утром видеть улыбку Макса рядом, а не на другой стороне бухты.
В тот день завывал ветер, а Дилли уже с утра неважно себя чувствовала. «Тренировочные схватки» то и дело сводили судорогой живот. Завернувшись в одеяло и вооружившись биноклем, Дилли пошла посмотреть на Макса. Как будто почувствовав, что его ждут, он вскоре подал сигнал. Сначала три раза мигнул фонариком, привлекая внимание, а затем просемафорил:
Я-Т-Е-Б-Я-Л-Ю-Б-Л-Ю.
Дилли улыбнулась. Макс не раз говорил эти слова вслух, но с помощью флагов – впервые. Зная, что он ждет ответа, она нагнулась за флажками и ахнула.
Внутри все сжалось. У нее перехватило дыхание, а по ногам вдруг заструилась жидкость. Дилли с ужасом поняла, что отошли воды.
Когда схватка отпустила, Дилли пошире распахнула окно, чтобы Макс лучше увидел послание. Под завывание ветра она выписывала призыв:
Р-О-Д-Ы-П-Р-И-Х-О-Д-И-С-К-О-Р-Е-Й.
Разглядев послание сквозь пелену дождя, Макс выронил бинокль и бросился к маяку.
– Начинается! – выдохнула Дилли, когда он вбежал в дверь. Следующая схватка заставила ее обнять руками живот и присесть.
Макс взял ее за руку.
– Дил, дамба перекрыта. Прилив. Бушует шторм, мы не доедем до больницы. – В его голосе слышалась паника.
– Позвони Бетти. Она уже принимала роды.
Вскоре на маяке забурлила жизнь, верные друзья спешили туда сквозь мощные порывы ветра и стену дождя. Ральф, Бетти, Энни и Клемми – мокрые насквозь, но полные решимости – один за другим появлялись в дверях.
Ральф пошел заваривать чай, чтобы слегка успокоить нервы ожидающих, а Бетти с Максом поднялись по винтовой лестнице в спальню. Ждали около часа, и, наконец, сквозь завывания ветра прорезался
