Мой развод. История болезни - Лера Корсика
— Я не могу сейчас, — я отстранилась, поправила волосы, чувствуя, как дрожат руки. — Я… я боюсь.
Он смотрел на меня. Не было ни злости, ни разочарования. Только понимание и нежность.
— Я подожду, — сказал он тихо, гладя меня по щеке. — Сколько нужно. Я подожду. Что ты у меня такой трусливый воробушек?
Я улыбнулась, кивнула. Собралась с силами.
— Нам пора, — сказала я.
Дочка выбежала из комнаты, запыхавшаяся, счастливая, с хомяком в руках.
— Мама, я ещё хочу!
— В следующий раз, солнышко, — я взяла её за руку. — В следующий раз.
Я надела куртку, открыла дверь, обернулась. Андрей стоял в прихожей, глядя на меня, и в глазах его светилась та же боль, которая была в моём сердце.
— До завтра, — сказал я.
— До завтра, — ответил он.
Мы вышли. Я шла по улице, держа Варю за руку, и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Я влюбилась. Я влюбилась, как девчонка, как дура, как человек, который боится любить. Но я влюбилась.
И это было страшно. И прекрасно. И нечестно — так сильно бояться счастья.
— Мама, — сказала Варя, — а мы ещё придём к дяде Андрею?
— Придём, — ответила я. — Обязательно.
Мы шли по тёмной улице, и где-то в груди билось что-то новое — надежда. Надежда на то, что всё будет хорошо. Надежда на то, что я смогу ещё раз рискнуть.
Всё будет хорошо. Я это знала.
Глава 49
Я сидела в своем кабинете, разбирала документы, когда секретарь постучала в дверь:
— Полина Андреевна, там к вам пришли. Говорят, ваша сестра.
У меня внутри все сжалось. Я отложила бумаги, выдохнула.
— Пусть заходит.
Алена вошла. Она выглядела хорошо — лучше, чем в последний раз, когда я ее видела. Отдохнувшая, ухоженная, в дорогом пальто и с аккуратной укладкой. Улыбалась — но улыбка была натянутой, дежурной. Как у человека, который выполняет неприятную обязанность.
— Полина, — сказала она, садясь на стул без приглашения. — Я ненадолго. Приехала за вещами. Захотела увидеться. И… я хотела сказать тебе кое-что.
Я ждала. Алена вздохнула, отвела взгляд, потом снова посмотрела на меня.
— Прости меня, — сказала она, и в голосе ее не было искренности. Скорее, усталость. Скорее, желание закрыть тему. — Я знаю, что я сделала. Я знаю, что это было неправильно. Но я уезжаю теперь уже навсегда. Я выхожу замуж. За обеспеченного мужчину. Мы переезжаем в другую страну. Я буду счастлива.
Она смотрела на меня, ожидая реакции. Какой? Зависти? Одобрения? Моей боли?
Но я молчала. Смотрела на нее — на эту чужую женщину, которая когда-то была моей сестрой. И не чувствовала ничего. Ни злости, ни боли, ни жалости. Только пустоту.
— Желаю тебе удачи, — сказала я ровно. — Я надеюсь, что у тебя действительно всё будет хорошо.
Алена моргнула, будто ожидала чего-то другого. Может быть, крика. Может быть, скандала. Может быть, слез.
— Ты серьезно? — спросила она.
— Да, — я кивнула. — Я серьезно. Я не держу на тебя зла. Я просто больше не хочу иметь с тобой ничего общего. Мы чужие люди. И это нормально.
Алена смотрела на меня — долго, внимательно. В ее глазах мелькнуло что-то — может быть, сожаление. Может быть, облегчение. Или досада.
— Хорошо, — сказала она, поднимаясь. — Тогда… прощай.
— Прощай, — ответила я.
Она вышла, тихо закрыв за собой дверь. Я осталась одна в кабинете. Смотрела на закрытую дверь и чувствовала, как тяжелый камень, который я носила в груди все эти месяцы, наконец падает. Я закрыла эту страницу. Навсегда.
А через неделю мне позвонил Дима.
— Полина, — сказал он, и голос его был глухим, сдавленным, как у человека, который давно не разговаривал с живыми людьми. — Можем мы увидеться?
— Зачем? — спросила я.
— Я просто хочу… — он запнулся. — Хочу поговорить.
— Дима, — я вздохнула. — Нам не о чем говорить. Ты можешь видеть Варю по выходным. Я не нарушаю этого обещания. Но видеть тебя лично я не хочу. Прости.
Он молчал долго. Так долго, что я подумала — он сбросил звонок.
— Я понимаю, — сказал он наконец. — Просто… я думал, может быть, ты дашь мне еще один шанс. Я один, Полина. Ты одна. Карьера моя рухнула, пациенты ушли, репутация уничтожена. Я потерял всё. Только Варя осталась. И то — по выходным. И ты. Ты одна меня всегда понимала.
Я слушала его голос — уставший, больной, безнадежный. И в душе не было ни жалости, ни злости. Только спокойствие.
— Ты сам это выбрал, Дима, — сказала я. — Я тебя не бросала. Ты ушел сам. Много лет ты делал выбор каждый день. И каждый день выбирал не меня. Теперь живи с этим.
Я положила трубку. Выдохнула.
В окно светило солнце. За дверью слышались голоса коллег, шум больницы, звонки. Моя жизнь продолжалась. Без него. Без нее. Без их лжи и боли.
Я — врач. Я — мать. Я — женщина, которая научилась быть сильной. И которая начинает верить, что заслуживает счастья.
Вечером я забирала Варю из сада. Дочка выбежала, обняла меня.
— Мама, а сегодня к дяде Андрею?
— Нет, солнышко, сегодня мы с тобой пойдем в кино. Хочешь?
— Хочу! — закричала Варя.
Мы шли по улице. Снег таял, капало с крыш, пахло весной. Я держала дочку за руку и чувствовала, как внутри разливается спокойствие.
Всё закончилось. И началось что-то новое. Что-то, что я еще не знала, но уже верила — оно будет хорошим.
Глава 50
Мы стояли посреди пустой квартиры. Моей квартиры. Той самой, где я когда-то плакала по ночам, где пряталась от мира, где училась жить заново.
Теперь здесь было пусто — коробки собраны, стены голые, только эхо шагов.
— Готов? — спросила я, глядя на Андрея.
— Готов, — ответил он, беря меня за руку. — Мы справимся.
Мы продали наши квартиры. И купили дом. Маленький, но наш. С садом, с верандой, с комнатами для детей и местом для собаки.
Дом стоял на окраине города, среди сосен. Когда мы впервые приехали его смотреть, я вышла из машины и замерла. Тишина. Птицы поют. Ветер шелестит в кронах. И пахнет деревом, смолой, свободой.
— Это оно, — сказала я, и слёзы потекли по щекам. — Это наш дом.
— Наш, — повторил Андрей, обнимая меня.
Дети бегали по участку, кричали, радовались, представляли, где будет качели, где — бассейн, где — их комнаты. Я смотрела на них и чувствовала, как внутри разливается спокойствие. Мы сделали это. Мы смогли.
Прошло два месяца. Дом ожил.
