Любовь Сурового - Валерия Ангелос
— Ты должна быть доступна всегда, — добавляет. — Там, где я захочу тебя взять. И так, как захочу.
— Нет, я не это хотела сказать… — нервно мотаю головой, начинаю путано объясняться. — Я о другом. Вы привыкли к другим женщинам, более опытным. А я… я в этом смысле совсем бесполезна. Поэтому даже хорошо, что у вас есть большой выбор на стороне.
Осекаюсь, понимая, что выдаю глупость за глупостью. А еще мне совсем не нравится, как продолжает изменяться его взгляд. Темнеет, превращаясь в мрачную сверкающую бездну.
Кажется, слишком поздно говорить. Не важно что. Просто — поздно.
— Не нужно себя ограничивать, — срывается с языка прежде, чем успеваю себя остановить.
Как будто ему требуется мое разрешение.
— Я не ограничиваю, — с обманчивой мягкостью замечает Айдаров. — Теперь твоя задача давать мне все, к чему я привык.
В горле встает ком, который совсем не выходит проглотить.
— Это в твоих интересах, — выдает Айдаров дальше. — Настрой у меня хуевый, когда я на взводе. Похоть надо вовремя выпускать.
Похоже, подобный момент как раз подступает. Если уже не подступил. Ведь Айдаров буквально жрет меня глазами.
Сейчас он вообще тигра напоминает. Перед броском. Перед глазами даже картинка всплывает. Из документалок про животных.
Он и оглядывает меня так, будто прикидывает, откуда начать. Куда в первую очередь вцепиться. Где вкуснее. И что оставить на десерт. Если оставлять.
Во рту пересыхает. Сердце гулко грохочет.
— Думай, как будешь этой ночью меня обслуживать, — заключает Айдаров.
— Этой? — заторможенно повторяю за ним.
Так быстро. Слишком быстро. Уже сегодня.
— Да, все и без того затянулось, — замечает сухо и, сузив глаза, выдает: — А ты почему напряглась? Есть что скрывать от меня?
— Что? — невольно дергаю плечом. — Нет, я…
— Под другого мужика ложилась? — спрашивает резко.
Дергаюсь как от пощечины.
— Нет, — роняю тихо.
Хотела бы иначе ответить, но в его глазах появляется что-то абсолютно животное, необузданное, злое. И я не могу рисковать. Страшно.
— Я сам узнаю, — говорит Айдаров. — Сегодня. Лучше тебе не врать мне, дорогая жена.
Обращение выдает с издевкой.
— Не вру, — замечаю глухо.
— Ну смотри.
И опять эта мнимая мягкость. Острая. Опасная. Режущая. Сам тон у него настолько пугающий, что уже не знаешь, когда хуже: когда он открыто на меня рыкает или когда вот так жутко «нежничает».
Ощущение, будто зверь царапает кожу когтями. Ранить пока что не желает. Играется с добычей, загоняет жертву постепенно.
* * *
Весь перелет я как на иголках.
Айдаров занимается своими делами. Разбирает документы. Изучает содержимое одной папки, после берется за другую. Просматривает. Подписывает.
Потом он включает свой ноутбук. Печатает что-то, пролистывает.
Предельно сосредоточен. На меня — ноль внимания.
Казалось бы, вот момент, когда могу спокойно выдохнуть. Хоть немного расслабиться. Однако ничего подобного не получается.
Напряжение идет волнами. То чуть схлынет, то снова вскидывается наверх. И так по кругу, снова и снова, окончательно утягивая на дно.
Не спрашиваю у него ничего. Не отвлекаю. Просто надеюсь, он и дальше не будет обращать на меня внимания. Как можно дольше.
Так и выходит.
Айдаров полностью погружен в работу. К счастью.
А может быть, мне повезет и ему придется уехать? Допустим, что-то в офисе произойдет, в одной из его компаний.
Горько усмехаюсь про себя.
Допустим, я получу отсрочку. А что это поменяет? По сути ничего. Мне все равно придется провести с ним первую брачную ночь. И потом тоже быть примерной супругой. Ублажать его.
Мороз по коже от всех этих размышлений. Невольно обнимаю себя руками, стараясь унять подступающую волнами мелкую дрожь.
— Тебе холодно?
Вопрос Айдарова заставляет вздрогнуть.
— Нет, — говорю.
— Можешь пойти переодеться, — бросает он, кивком указывает в сторону одной из дверей. — Там твои вещи.
— Спасибо, — нервно поправляю рукава кофты. — Все нормально.
Морозит меня не от температуры на борту самолета. А от него. И от того, что ждет меня совсем скоро.
— Голодна? — спрашивает Айдаров.
Отрицательно качаю головой.
Он хмурится.
Еще секунда — переводит взгляд на экран своего ноутбука.
И я рефлекторно выдыхаю.
Сколько еще нам лететь? Осталось не так много времени по моим подсчетам. Поглядываю на большие часы, которые висят на одной из панелей.
Но ведь как только самолет приземлится, путь продолжится. К нему в дом. А там у меня уже не останется никакого времени.
От одной мысли словно бросает в ледяную воду.
Улавливаю движение неподалеку. Поворачиваюсь и вижу, как бортпроводница подкатывает тележку с едой и напитками. Ставит возле Айдарова.
Тот убирает ноутбук в сторону, кивком распоряжается подвинуть тележку иначе. Так, чтобы мне было удобнее.
Отстраненно осознаю это. Как-то фоново.
Девушка улыбается Айдарову, а тот будто не замечает. Тарелку берет, накладывает что-то.
Видимо, голоден. И похоже, сильно.
Отмечаю мысленно, а после изумленно смотрю, как он ставит эту тарелку передо мной.
— Ешь, — говорит.
— Но я… — начинаю и запинаюсь.
Айдаров поворачивается к бортпроводнице.
Улыбка у той словно приклеенная. Однако она быстро гаснет под взглядом Айдарова, ведь тот смотрит так, словно выдает нечто вроде:
«Ты еще здесь?»
Вслух говорить ничего не нужно. Еще секунда — девушка исчезает.
Тогда Айдаров переключает внимание на меня. Выгибает бровь с выжидающим видом.
— Спасибо, я не голодна.
— А я голоден, — отрезает. — Значит, будешь есть со мной.
На самом деле, я почти ничего не ела сегодня. Не считая того десерта. И теперь, глянув на блюда перед собой, чувствую, как желудок сжимается.
Есть все же хочется. Немного.
Однако меня подташнивает от волнения.
— Жена делает то, что ей муж говорит, — заявляет Айдаров хрипло. — Что у тебя за манеры?
Молчу. Беру приборы.
Так и едим. В напряженной тишине.
Мысли то и дело возвращаются к моей семье, к тому как сильно мне хочется увидеть родителей или хотя бы поговорить с ними.
Наконец, Айдаров откидывается на спинку кресла, пьет кофе. Вроде бы с едой закончил.
Наверное, стоит попробовать.
— Как мы можем договориться? — все же решаюсь спросить.
— О чем?
— О том, чтобы я могла позвонить родителям.
— Правильно момент выбрала, — усмехается. — Так думаешь, да?
— Не думаю, — нервно мотаю головой. — Я…
— Когда мужчина сытый, с ним много чего обсудить можно, — обрывает Айдаров. — Это верно. Только я до сих пор голоден, моя дорогая.
От такого обращения коробит. И от его тяжелого взгляда, который теперь скользит от лица по шеи, обводит грудь так выразительно, что становится трудно дышать.
А ведь я в плотной вязаной кофте. Он ничего не может видеть. Но смотрит так, словно я тут голая перед ним сижу.
— Ты
