Как они её делили - Диана Рымарь
Нажимаю на брелке кнопку «Открыть». Джип радостно мигает фарами, очевидно, что скучал.
С удовольствием забираюсь внутрь, глажу черную кожу сиденья.
Пультом открываю ворота и выезжаю.
Обожаю водить… Как сумасшедший.
Но сегодня очень стараюсь придерживаться скоростного режима, иначе батя взгреет так, что мало не будет. Кажется, я исчерпал свой лимит на штрафы, а заодно и его терпение.
Однако не учитываю, что аккуратное вождение существенно удлиняет путь, надо было выехать раньше.
На парковку универа подъезжаю тогда, когда пары уже десять минут как начались.
С шумом вздыхаю, предчувствуя, как опять будет разоряться препод. Ну не могу я приходить вовремя. Не могу, и все тут…
Выскакиваю из машины, открываю дверь на заднее сиденье, тянусь за рюкзаком.
И неожиданно получаю тычок в ребро.
Ощутимый такой!
Охреневаю от чьей-то нечеловеческой наглости, поворачиваюсь к этому камикадзе и застываю на месте.
Потому что передо мной стоит Настя.
— Ты совсем офигел, Григорян? — фырчит она.
Тычет в меня каким-то белым пакетом, а потом добрых пару минут что-то доказывает, предъявляет.
А я ничего не слышу, потому что отвлекаюсь на то, как двигаются ее губы. У нее очень красивые сочные губы, которые очень эротично шевелятся, когда она что-то говорит.
— Вот, держи! — шипит Настя.
Это все, что я улавливаю.
— Что это? — С недоумением смотрю на белый пакет.
— Почему ты всегда игнорируешь любые мои слова? — Она чуть не подпрыгивает на месте от бешенства. — Ты никогда не слушаешь!
А я не специально, честно. Просто, когда она рядом, я растекаюсь лужей и не способен воспринимать реальность. Особенно, когда мы с ней вот так, наедине. Что обычно случается плюс-минус никогда, ведь рядом всегда маячит Арам, при котором вот так не сделаешь, как я сейчас собираюсь…
Я забираю у Насти пакет, который она так настырно мне дает, кидаю его на заднее сиденье.
Потом тяну руку к ее талии.
— Настена, иди сюда.
С этими словами я притягиваю ее к себе и наклоняюсь, чтобы поймать ртом девичьи губы.
И улетаю…
Потому что нет в мире вещи прекраснее, чем целовать Настю.
Говорят, существует пять стадий принятия неизбежного.
И, кажется, целуясь со мной, Настя проходит их все.
Она пытается оттолкнуть меня поначалу, несмотря на то что нам так кайфово в процессе. Потом она стучит мне ладонью по груди. Злится и снова стучит, но я воспринимаю это как ласку.
Потом тихо просит между поцелуями:
— Артур, не надо… Артур, отпусти…
Вяло так просит, почти нехотя. Голосок еще такой хриплый, полупьяный. Заводит аж до трясучки!
Естественно, не ведусь на эту провокацию.
Нагло целую ее дальше, проявляю все больше настойчивости.
Настя замирает, позволив мне в полной мере завладеть ее губами. Я втягиваю обе ее губы в рот, потом по очереди прикусываю их и снова облизываю.
Затем Настя и вовсе принимает мой язык внутрь, заодно проводит ладонями по груди и обвивает шею.
Охреневаю от удовольствия, когда чувствую, что Настя ко мне жмется.
Держу ее за талию, ласкаю губами губы и чувствую, как кружится башка от всего этого.
А потом у Насти подгибаются колени. Легко удерживаю ее за талию, плотнее к себе прижимаю, не размыкаю контакта губ.
Кажется, моя девочка забыла, что во время поцелуев надо дышать. По моим подсчетам, ни одного вздоха за последние тридцать секунд не сделала.
Я немного отстраняюсь, вглядываясь в любимое личико.
Пытаюсь донести до нее самое главное:
— Настена, ты ведь меня выберешь, да? Ты правильно выбирай. Правильно — значит меня… Давай Араму сегодня скажем, что ты меня выбираешь?
Вдруг чувствую сильный толчок в спину.
Оборачиваюсь, и не успеваю даже ничего понять, как мне прилетает увесистый удар кулаком с правой.
В больную, сука, скулу!
Охаю, отлетая в сторону.
— Отвали от нее, мудель! — орет на меня Арам. — Мы же договорились до дня рождения ее не трогать! Ты нарушил слово…
Надо ж ему было появиться так не вовремя.
Я нарушил клятву, да. Но какие могут быть клятвы, когда дело касается любимого человека?
Араму до лампочки на мои причины, у него есть свои. Он хватает меня за грудки, слышу треск черной рубашки поло.
— Свали на хер! — пытаюсь оттолкнуть от себя Арама.
А он будто сожрал утром булку с тестостероном. Яростно рычит, припечатывает меня спиной к машине и, кажется, собирается превратить мою многострадальную физию в мясо.
— Прекратите! — с правого бока раздается ор Насти. — Немедленно прекратите драться!
Защищает, милая. А то Арам, застав меня врасплох, вполне мог бы подрихтовать физиономию. Сделал же нас бог одинаково сильными…
Однако Арам ее крик игнорирует, снова замахивается на меня.
— Я сейчас позову университетскую охрану! — кричит она.
Последнее действует на нас обоих.
Университетская охрана равно доклад в деканат, равно доклад бате, равно вселенскому песцу, ведь он больше не простит так просто. Вот такое вот хреновое уравнение.
Арам резко разжимает руки, выпуская меня.
— Все в порядке, Настена, — говорю я, давая понять, что этот комариный укус в виде тумака от брата мне вообще до одного места. — Не переживай за меня.
— А я и не переживаю, — вдруг выдает она. — Заберите ваши айфоны, отдайте мне мой телефон и деритесь сколько хотите! Мне вообще пофиг…
Пофиг ей.
— Чем тебе не угодил айфон? — спрашиваю исподлобья.
— Тем, что меня мама прибьет за ваши подарки! — продолжает злиться она. — Быстро верни мой телефон! Я починю его, если что…
Я шумно вздыхаю, открываю переднюю дверь машины, тянусь в бардачок и достаю ее телефон.
— Бери, — протягиваю ей. — Тут вот сверху трещина на экране, я не хотел, так вышло…
Настя выхватывает у меня мобильный.
— Оно так и было, идиот! — фырчит моя любовь и спешит уйти.
Мы с Арамом остаемся на парковке у джипа одни.
Только тут до меня доходит очевидное. Она сказала «телефоны»! Не один телефон.
— Ты что, подарил ей айфон? — предъявляю брату. — Договорились же, до ее дня рождения без подарков. Мы не будем ее покупать, она ж не товар!
— Так ты тоже подарил, придурок! — пышет гневом Арам. — Или скажешь, не так?
Мы спешим взять пакет, который мне вручила Настя. Там и вправду два мобильных телефона.
— М-да… — тяну с хмурым видом. — Могла бы оставить себе хоть один мобильник.
— Если ты еще раз подойдешь к Насте до ее дня рождения, тебе пиздец! — говорит Арам.
Сплевывает на асфальт себе под ноги и уходит.
