Как они её делили - Диана Рымарь
— Что у тебя с ними? — спрашивает он напрямик.
— Ничего, — фырчу, моментально разозлившись на бывших одноклассников, которые до сих пор отравляют жизнь, хотя мы уже студенты и давно пора вылезти из песочницы. — Они просто много о себе мнят. Но у меня ни с одним из них ничего не было.
— А хотела бы, чтобы было? — спрашивает он в лоб.
Вопрос даже кажется мне грубым, ведь это не его дело.
Но я все-таки отвечаю:
— Нет, не хотела бы. Меня вообще ничего такого не волнует, я в университет хожу не сниматься, а учиться.
— Ух, какая серьезная девочка. — Он снова мне улыбается.
— Да, серьезная. — Я строго на него смотрю.
— Вот и хорошо, — кивает он. — Мне нравятся серьезные девушки, а не эти прости господи…
Последнее высказывание очень настораживает. Совсем не хочется, чтобы из-за меня он снова отдыхал от лекций в больнице.
Я шумно вздыхаю и отвечаю ему:
— Тебе лучше ко мне не приближаться, во избежание, так сказать… Григоряны не успокоятся. Они никогда не успокаиваются.
— Я вроде бы не в постель тебя укладываю, — посмеивается он. — Пришел купить кофе, даже не знал, что ты тут работаешь. Или кофе тоже нельзя?
— Кофе можно. — Приходит моя очередь улыбнуться.
— Отлично, тогда мне банановый фраппучино.
Блин горелый!
— Костя, — тихонько его прошу, — я не умею делать фраппучино. Пожалуйста, закажи его завтра, я до завтра научусь. А сейчас, может быть, обычный латте? Можно за мой счет, раз фраппучино сегодня не состоится.
Он усмехается своей особенной кошачьей улыбкой, которая придает плюс сто к очарованию, и соглашается:
— Давай свой латте.
А потом берет и кладет двухтысячную купюру в прозрачную банку с приклеенной надписью «На вкусняшки для котиков». Как раз такую сумму мне обещали за одну рабочую смену. Ух, вот это чаевые!
— Что ты, не надо, — тяну я, чувствуя себя неловко.
— Конечно надо, ты же угощаешь меня кофе. — Он подмигивает мне.
Принимаюсь за работу, очень стараюсь ничего не напутать, но, кажется, все-таки путаю количество кофе, изрядно перебарщиваю.
Костик благодарит меня, берет пластиковый стакан с латте, пробует его и… ничего не говорит, просто уходит.
— Фух, — с облегчением выдыхаю.
И только в этот момент замечаю, что в дальнем конце зала сидят Григоряны… Когда успели зайти?
Сердце моментально начинает тревожно ныть.
Артур
Мы с Арамом сидим за дальним столиком кафе и пристально следим за тем, чтобы Костян ничего себе не позволил с Настей.
Никаких прикосновений, вообще ничего.
И мне, и Араму тошно даже смотреть, как он с ней разговаривает. И лишней минуты не хотим, чтобы он с ней провел.
Вышибли бы его отсюда к собачьим чертям, если бы не камеры. Но не хочется подставляться перед батей во второй раз из-за одного и того же упоротого камикадзе, которому, видимо, нравится получать по роже. Или он думает, что папочка декан — это надежная крыша, которая защитит его от всего? Наш папахен в сто раз круче и своих никогда в обиду не даст.
А все же не хотелось бы лишний раз получать от отца люлей.
Он ведь и вправду выдал нам за прошлый косяк по новенькой зубной щетке и заставил чистить кафель в нашей ванной. Потому что мама у нас не ломовая лошадь, а горничной тоже надо хоть иногда давать выходной. И вообще, мы типа обленились и охамели в край. Будто сам хоть раз чистил кафель в ванной. Зубной щеткой… Деспот.
— Валит, — тихо подмечает Арам.
Мы в четыре глаза наблюдаем за тем, как Костян покидает поле боя несолоно хлебавши. Очевидно, что Настя его послала, раз так быстро свалил.
А если б не послала… Даже не знаю, что бы мы с ним сделали.
По идее, нам с Арамом тоже нужно валить, но…
Мы не уходим, слишком радостные оттого, что теперь практически на законных основаниях можем сидеть за столиком кафе и пялиться на Настю хоть целый день. Она нашла себе классную работу, мы готовы ей даже доплачивать.
По долгу службы ей придется теперь даже общаться с нами, причем мило. А мы большие любители кофе, будем подходить к ней раз в час за чем-нибудь.
— Ты первый за кофе, или я? — Мы с братом переглядываемся.
Успеваем даже чуть привстать, но оба нарываемся на злой взгляд Настены, который она бросает на нас через весь зал.
Не подходи, убьет.
Примащиваем задницы обратно на стулья.
— Давай позже? — предлагает Арам.
Киваю, что делать. Будет печально, если Настя попросит нас уйти так скоро, мы ведь на нее сегодня еще не насмотрелись.
Не сговариваясь, достаем из рюкзаков учебники по основам экономики. Ведь препод уже пообещал нам на следующем семинаре парное нагибаторство в извращенной форме за вчерашнее эпичное опоздание на пару. Это когда мы приперлись туда в самом конце. Лучше бы вовсе не приходили.
Оба делаем вид, что читаем, даже в головах что-то оседает.
Неожиданно пиликает сообщением мой мобильный.
«Привет, Артур, как дела?» — пишет мне в ВК профиль под ником Пинки Пай.
На аватарке вальяжно развалилась на диване подружка Насти, Алиса Усачева. Видели ее вчера со здоровенным засосом на шее. Шалава.
Я бы, как обычно, ее проигнорировал, потому что ну сколько можно уже подкатывать, знает же, что Настю люблю. Но в этот раз игнорировать не могу.
«Узнала?» — задаю один-единственный вопрос, пожалуй самый важный из всех.
Потому что возникла серьезная дилемма: как мы сможем завалиться на день рождения Насти, если не знаем, куда заваливаться.
Алиса пишет: «Отвечу, если сводишь в кино».
Сука.
«Я тебе денег дал, чтобы ты узнала», — напоминаю, а то вдруг забыла.
«Уже потратила», — не теряется она.
«Либо давай еще, либо…»
«Либо я сброшу пацанам инфу, что ты даешь в жопу», — припечатываю ее железным аргументом. Типа остались еще те, кто не в курсе.
«Я не даю!» — отвечает она и снабжает сообщение злющим эмодзи.
Пыхчу от раздражения. Сколько можно ломаться? Лезу в тот самый телеграм-канал, куда сливают голые фотки и видео девчонок из универа. Нахожу то, что гуляет там уже давненько. Голая девка со спины, с оттопыренной кормой, готова к внедрению. Подписано четко: «Алиса Усачева, лучший ракурс».
Пересылаю ей фото, пишу: «Даешь. Твоя жопа?»
«Откуда это у тебя???» — Наверное, она там бьется в истерике.
Даю бесценный совет: «Думай, кому и что ты разрешаешь снимать и кому что сама отправляешь. И да, также неплохо было бы думать, с кем трахаешься».
Она
