Развод. 10 лет за измену - Ольга Гольдфайн
Смотрю на старый иконостас, на древние иконы и боковым зрением вижу, как у парня начинается ритмично дергаться голова вперед и назад. Он делает движения шеей, как в индийских фильмах.
Неведомая сила берет мышцы моей шеи в тиски и так же начинает их сжимать и разжимать, повторяя движения студента.
Сердце падает в пятки. Дыхание останавливается. Ужас накрывает ледяной волной.
В панике, расталкивая людей локтями, пробираюсь к выходу. Выбегаю из храма, и не понимаю, куда мне идти. Кругом темнота, центральные ворота закрыты, в свете фонарей беснуется метель.
Сердце колотится так, что болят ребра. Я задыхаюсь, будто в воздухе нет кислорода. Бегаю вдоль ворот и не могу найти калитку. Наконец вижу, как в стороне на территорию заходит монах, и бегу туда.
И опять не понимаю, в какой стороне моя гостиница. Не помню, как называется. Такое ощущение, что я сижу в кинотеатре и смотрю фильм ужасов. Все это происходит не со мной. Просто на экране девушка, похожая на меня, а я сижу в другом месте.
— Господи, помоги! Спаси и сохрани! — шепчу помертвевшими замерзшими губами.
Сквозь пургу вижу вывеску гостиницу и устремляюсь к ней. Забегаю в номер и смотрю на себя в зеркало. Зрачки расширены, радужки почти не видно. Лицо бледное, как полотно.
Голову удерживаю на месте лишь силой воли. Если отпущу, она начнет дергаться как у того парня.
Первое, что делаю, это звоню остеопату:
— Георгий Андреевич, это Лена. Я на отчитку приехала, сегодня второй день, у меня голова начала там дергаться. И сердце стучит сильно. Такое ощущение, что сейчас разорвется. И зрачки большие. И задыхаюсь...
Врач сразу находит нужные слова:
— Лена, успокойся. У тебя просто паническая атака. С тобой ничего страшного не происходит. Выпей воды, пустырника или валерианы и ложись спать. Утром все пройдет.
Но я не верю, что все разрешится благополучно.
Звоню Резникову:
— Олег, кажется у меня паническая атака! Завтра постараюсь сесть на поезд и вернуться, но если не приеду — ищи меня здесь в психушке.
— Лен, вот говорил, что не надо одной ехать. Не выходи никуда из номера, ложись спать. Я сейчас позвоню своему коллеге, он утром посадит тебя на поезд.
Иду на ресепшен. Отдаю дежурной клочок бумаги с номером телефона. Прошу:
— Девушка, если со мной что-то случится… Я на отчитке была сейчас и плохо себя почувствовала… Позвоните, пожалуйста, моему мужу. Я тут написала номер и как зовут.
— Может, вам скорую вызвать? — испуганно вглядывается в мои расширенные зрачки администратор.
— Нет, нет, не надо. Я сейчас спать лягу. Это так, на всякий случай…
Утром просыпаюсь и скорее иду в ванную, смотрю в зеркало. Зрачки такие же большие, кожа бледная, а губы алые. Сердце бьется часто, но не так, как это было вечером.
Мне звонит незнакомый номер. Поднимаю трубку:
— Елена, доброе утро! Это Федор Шувалов, коллега вашего мужа. Олег попросил отвезти вас на вокзал и посадить на поезд, прислал мне электронный билет. Жду вас внизу.
— Хорошо, Федор, спасибо. Я сейчас соберу вещи и спущусь.
Даже не умывшись и не почистив зубы, лихорадочно бросаю вещи в раскрытый чемодан. Желание одно: скорее сбежать отсюда, вернуться домой.
Спускаюсь вниз. В фойе сидит молодой мужчина в сером пальто. Увидев меня, встает и подходит:
— Вы Лена?
— Да, это я.
— Давайте чемодан. Жду вас в машине перед входом.
Сдаю ключ той же девушке, к которой подходила вечером.
— С вами все в порядке? — спрашивает.
— Нет. Но обязательно будет… — улыбаюсь натянуто. — Спасибо вам.
Федор заносит вещи в купе, желает мне хорошо добраться.
Снимаю верхнюю одежду, достаю из сумки журнал и начинаю читать интервью с ведущим передачи «Поле чудес». В голове отчетливо звучат два голоса: журналистки, которая задает вопросы, и Леонида Якубовича.
По позвоночнику бегут ледяные мурашки. Отбрасываю журнал, как ядовитую змею.
Все, Леночка, ты реально больна… Голоса в голове — это шизофрения…
Глава 28
Те, кто был нам дорог, иногда возвращаются к нам в наших детях…
Лена
Олег встречает меня на перроне. Вижу его высокую фигуру в темном пальто еще из тамбура, и у меня перехватывает дыхание. Едва двери вагона с шипением разъезжаются, вылетаю наружу, бросаю чемодан прямо на заснеженный асфальт и с разбегу бросаюсь к мужу на шею.
Вцепляюсь в него мертвой хваткой и реву белугой. Прямо здесь, на виду у десятков спешащих пассажиров.
Меня трясет крупной дрожью. Невыносимо больно, дико страшно и до одури стыдно, что не послушалась мужа. Поперлась одна спасать душу, а в итоге, кажется, окончательно лишилась рассудка. Сделала себе только хуже.
Резников ничего не спрашивает. Крепко обнимает, прячет мое лицо на своей груди, гладит по дрожащей спине, словно маленького, перепуганного ребенка.
Затем мягко отстраняет, подхватывает чемодан, ведет к машине и бережно помогает сесть, включая печку на максимум.
Дома, сидя на кухне с кружкой горячего чая, рассказываю все мельчайших подробностях. Как проходила отчитка. Какой липкий ужас царил в том тесном храме. Как дергалась голова у студента в красной куртке, и как мои мышцы начали повторять этот ритм.
И про голоса в голове...
— Я читала интервью, Олег, — шепчу, глядя в чашку. — И я слышала их — голос журналистки и голос Якубовича. Прямо внутри своего черепа, понимаешь? Это не бесы, Олег. Это шизофрения.
Жду, что муж отшатнется. Посмотрит на меня как на сумасшедшую. Но Резников лишь накрывает мои дрожащие пальцы своими ладонями и уверенно произносит:
— Ничего, Лен. Мы найдем хорошего психиатра. Сейчас все лечится.
Его спокойствие немного заземляет, но настоящая встряска ждет впереди.
Утром, едва я открываю глаза и пытаюсь поднять голову от подушки, как меня резко скручивает приступ тошноты. Но она какая-то другая…
На ватных ногах плетусь на кухню. Готовлю завтрак, впихиваю в себя пару мягких кусочков омлета — и, на удивление, становится чуть легче. Желудок успокаивается. Ровно до того момента, пока Олег не открывает упаковку сыра с плесенью.
Острый, специфический запах бьет по рецепторам, как химическое оружие. Желудок делает кульбит, я судорожно зажимаю рот рукой и пулей лечу в туалет. Увы, омлет не задерживается…
Умываюсь ледяной водой, опираюсь дрожащими руками о раковину. В дверях появляется встревоженный муж.
— Лен, я постараюсь сегодня найти врача, — твердо обещает. — Так больше продолжаться не может.
Из-за его спины выглядывает Аленка. Она смотрит на меня огромными, полными тревоги глазами. Моя девочка так выросла, уже учится в школе,
