Секретарша для миллиардеров - Tommy Glub
Сердце сжимается от боли. Он всегда был таким полным жизни, энергии, а сейчас…
Мы подходим к кровати. Дима встает с одной стороны, я с другой.
Саша открывает глаза. Они мутные, уставшие, но это его глаза. Он медленно переводит взгляд с Димы на меня. Уголки его губ дергаются в слабой попытке улыбнуться.
— Ну и… вид у вас, — шепчет он. Голос тихий, хриплый, едва различимый. — Как будто… кого-то хороните.
У меня из глаз брызжут слезы. Я хватаю его руку — теплую, живую! — и прижимаю к щеке.
— Дурак, — всхлипываю я. — Какой же ты дурак, Саша.
— Живой, братишка, — голос Димы дрожит. Он накрывает ладонь Саши своей рукой. — Ты нас напугал.
— Павлович? — одними губами спрашивает Саша.
— Взят. Упакован. Сядет надолго, — жестко отвечает Дима. — Больше никаких угроз.
Саша прикрывает глаза, выдыхая с облегчением.
— Хорошо…
— Зачем ты полез? — не выдерживает Дима. — Зачем закрыл меня?
Саша снова открывает глаза, и в них мелькает старая добрая искра.
— Ты бы… не успел. Стареешь, — он пытается усмехнуться, но морщится от боли.
— Не смеши его, — прошу я, гладя его по руке. — Ему больно.
— Лиза… — он смотрит на меня. — Настя… как она?
— Она дома. С мамой и охраной. Она думает, что вы работаете. Ждет вас.
— Мы обещали… Лего, — шепчет он, и силы покидают его. Веки опускаются.
— Купим, — обещаю я. — Самое большое. Только поправляйся.
Приборы начинают пищать чуть ритмичнее. В палату заглядывает медсестра.
— Время вышло. Ему нужно спать.
Мы неохотно отходим от кровати. Дима задерживается на секунду, сжимает плечо друга.
— Я здесь, Саш. Я все разрулю. Отдыхай.
Мы выходим в коридор, снимаем халаты. Дима прислоняется спиной к стене и сползает вниз, закрывая лицо руками. Плечи его трясутся.
Я сажусь рядом, обнимаю его.
— Все позади, Дима. Он справится.
— Я чуть не потерял его, Лиза. Из-за денег, из-за этой чертовой компании…
— Не из-за компании. Из-за нас. Он защищал нас всех.
Дима поднимает голову, смотрит на меня красными глазами.
— Мы должны сказать Насте. Когда он выйдет… мы должны все ей рассказать. Я больше не хочу терять время. Жизнь слишком… хрупкая.
— Скажем, — киваю я. — Я готова.
— Ты правда готова?
— Да. Вчера, когда я ехала сюда, я поняла одну вещь. Биология не важна. Важно то, кто готов подставить плечо. Кто готов закрыть собой от пули. Вы — ее семья. Вы — моя семья. И я больше не буду бегать от этого.
Дима смотрит на меня долгим, нечитаемым взглядом, а потом притягивает к себе и целует. В этом поцелуе — вкус больничного кофе, страха, усталости и огромной, всепоглощающей надежды.
— Поехали домой, — говорит он, отстраняясь. — Мне нужно в душ и сменить одежду. А тебе нужно обнять дочь. Вечером вернемся.
— Поехали.
Мы выходим из больницы в утренний город. Дождь кончился, и сквозь тучи пробивается робкое солнце. Я делаю глубокий вдох. Воздух пахнет мокрым асфальтом и осенью.
Пахнет жизнью.
Саша жив. Мы вместе. И впереди у нас сложный, но, я уверена, счастливый путь.
Когда мы садимся в машину, я достаю телефон и пишу маме: «Все хорошо. Он жив. Мы едем домой».
Ответ приходит мгновенно: «Слава Богу. Ждем».
Я смотрю на Диму, который уверенно ведет машину, и кладу руку ему на колено. Он накрывает ее своей ладонью, переплетая наши пальцы.
Мы справимся. Теперь я это точно знаю.
* * *
была добавлена Глава 36, она почему-то не отображалась ранее
Глава 48
Следующие несколько дней сливаются в одну сплошную череду поездок между домом и больницей. Утро начинается с того, что я отвожу Настю в школу. Охрана все еще следует за нами — Дима настоял, хотя Павлович уже дает показания и, кажется, сдал всех своих подельников, но Дима не рискует, и я ему за это благодарна.
После школы мы с ним едем в больницу. Саша идет на поправку удивительно быстро. Врачи говорят, что у него крепкое молодое здоровье и сильная воля к жизни. На этих словах Дима почему-то каждый раз как-то подозрительно смотрит на меня.
Мы сидим у Саши в палате, рассказываем новости. Настя рисует для него открытки каждый день, и стена у кровати Саши уже увешана кривыми драконами, замками и солнышками. Он смотрит на них с такой нежностью, что у меня щемит сердце. Я и представить не могла, что это когда-нибудь возможно. Что мужчины, которых я считала предателями, будут рядом со мной и Настей.
— Когда ты уже выйдешь отсюда? — спрашивает Дима в сотый раз, сидя на подоконнике. — В офисе без тебя бардак. Я устал разгребать завалы.
— Не ной, — усмехается Саша, поправляя подушку. — Тебе полезно поработать. А я в отпуске.
— В отпуске он, — фыркает Дима, но я вижу, как он рад, что друг снова шутит. — В следующий раз в отпуск поедем на Мальдивы, а не в реанимацию.
— Договорились, — Саша переводит взгляд на меня. — Лиза, как Настя? Она не догадывается?
— Она знает, что ты заболел. Спрашивает, когда можно навестить.
— Скоро, — обещает он. — Врач сказал, через пару дней переведут в обычную палату, тогда можно будет.
В этот день я возвращаюсь домой раньше Димы — у него встреча с юристами по поводу дела Павловича. Забираю Настю из школы. Она выбегает ко мне, размахивая портфелем.
— Мам! А у нас сегодня была тема! Такая сложная!
— Ничего, разберемся, — улыбаюсь я. — Хочешь мороженого?
— Да!
Мы заходим в кафе, берем по стаканчику. Настя ест свое шоколадное, болтая ногами.
— Мам, — говорит она вдруг серьезно. — А дядя Саша правда просто заболел?
Я замираю с ложкой у рта.
— Да, солнышко. А почему ты спрашиваешь?
— Просто… бабушка плакала, когда говорила по телефону. И ты грустная. И дяди Димы нет.
Дети чувствуют все. Нельзя их недооценивать, они видят гораздо больше, чем нам кажется.
— Дядя Саша сильно заболел, — говорю я осторожно. — Ему делали операцию. Но сейчас ему уже лучше. Он скоро поправится.
— Это хорошо, — кивает Настя. — А то я ему нарисовала картинку, где мы все вместе. Ты, я, бабушка, дядя Дима и он. Мы там семья.
У меня перехватывает дыхание от ее слов.
— Семья? — переспрашиваю я.
— Ну да. Они же теперь всегда с нами. Как папы.
Смотрю на свою дочь и понимаю: она уже все решила. Для нее не нужны тесты ДНК, объяснения и долгие разговоры. Она просто приняла их в свое сердце.
— Да, солнышко, — шепчу я, сглатывая ком в горле. — Они теперь с нами.
Я не знаю, что на это
