Папа быстрого реагирования - Ника Оболенская

навстречу. Загораживая путь, сердито басит:

— Гражданка, куда?..

— Там мой ребенок! Пустите меня к ней! — кричу и так сильно прикусываю едва зажившую губу, что она вновь начинает кровить.

Мужчина хмурит кустистые брови, бросая взгляд через плечо.

Его напарник что-то раздраженно говорит, безуспешно пытаясь открыть заблокированную дверь седана.

— Документы предъявите.

— Что? — ахаю, напирая. — Какие документы? Вы не слышали…

— Я всё прекрасно слышал, — отбривает. — Предъявляем документы и будем разбира… — Его голос перекрывает визг шин.

Рядом тормозит черный микроавтобус. Из него выпрыгивают люди в черной экипировке. Лица скрыты масками. Их шестеро или пятеро…

Мой мозг разучился считать.

В шоке смотрю, как они рассредотачиваются вокруг иномарки.

Господи, да у них автоматы! А я припорола сюда с силиконовой лопаткой в качестве оружия.

Дальнейшее больше похоже на кино.

Один из силовиков резко бьет прикладом в стекло со стороны водителя. Через секунду он уже выволакивает из салона бывшую жену Тимура.

Она не на шутку перепугана.

Вторую — ту, что с кандибобером — извлекают из машины следом за Мариной.

Обеих уводят под конвоем в микроавтобус. И всё это буквально за какую-то минуту.

Мое сердце сбоит, когда высокий и плечистый мужчина в черном камуфляже на руках вытаскивает Оливию.

Ее зареванное и покрасневшее личико — это всё, что сейчас в фокусе моего внимания.

Отпихнув с дороги ДПСника я срываюсь и бегу к ним.

— Степа! — Завидев меня, Оливия заходится в громком плаче.

У меня в самой пелена перед глазами.

— Малышка! Маленькая моя! — рыдая, тяну руки, — Дайте, дайте ее мне!

Мне кажется, что мужчина в маске на секунду мешкает, но потом передает мне девочку.

— Она пвохая! — жалуется Оливия, горестно всхлипывая. — Я ей сказава, что всё папе р-р-раскавжу! И он ее накавжет!

О, моя милая! Я буду первой в списке!

За всеми переживаниями не сразу замечаю, что мужчина так и продолжает стоять рядом.

Что? Что-то не так?

Не успеваю это обдумать, как Оливия восклицает:

— У тебя кр-р-ровь!

Ах, ты ж, гребаный бабай!

— Я просто ударилась, детка.

Бросаю взгляд на силовика. Господи, что он мог подумать?

— Спасибо! — обращаюсь к нему. — Спасибо вам!

Мужчина еще один удар сердца стоит напротив, а потом уходит у фургону. На секунду меня обдает смутно знакомым запахом, но я выкидываю все мысли из головы, когда ко мне обращается ДПСник:

— Вам нужно сейчас проехать с нами в участок…

Я судорожно киваю. Нужно, так нужно.

Микроавтобус уезжает первым, я же в сопровождении одной патрульной машины еду давать показания.

Тимур не берет трубку, и я записываю ему эмоциональное голосовое, уверенная, что мы встретимся с ним в участке.

Я не представляю, как он всё это провернул, но впечатлений мне теперь хватит до самой старости.

Оливия, после всех переживаний, отрубается в кресле, а я наконец ловлю отходняк. Меня натурально трясет, даже зубы отбивают чечетку.

Бросаю взгляд на лопатку, с которой я так и не рассталась, и у меня вырывается истерический смешок. Потому что в тот момент, когда спецназовец держал на руках Оливию, я готова была броситься на него и отшлепать лопаткой, если он не отдаст мне малышку.

Я снова тихо фыркаю, представляя эту картину. Сюр, да и только.

Браво, Степаш, храбрее тебя мышей в округе нет.

Кривлю уголок губ и тут же шиплю от боли.

Зато эта мышь с характером льва.

Когда Тимур приезжает в участок, я чувствую себя выжатым лимоном. Вся моя бравада давно испарилась, а тело будто нашпиговали свинцом.

— Прости меня, — жалобно хнычу, как только оказываюсь у него в объятиях.

— В этом нет твоей вины, — рокочет он. Голос усталый и надтреснутый.

Оливия маленькими ручками сжимает его шею и, в отличие от меня, уже бодро и весело рассказывает о своих приключениях.

Вот она детская психика. Мне, чтобы «переварить» произошедшее, понадобится не один день.

Покончив с делами в участке, я покорно позволяю усадить себя на пассажирское сидение и всю дорогу сжимаю ручку Оливии в своей.

Дома переполох. Но, слава всем богам, что мы все вместе.

Расходимся по комнатам далеко за полночь.

Уже лежа с Тимуром в постели, я снова пересказываю ему события сегодняшнего ужаса и моей погони.

Он ласково ведет пальцами по моему плечу и молча слушает. И я бесконечно благодарна за то, что он читает мне нотации.

Вспоминаю и появление силовиков.

— Господи, ты бы их видел! Синхронистки наши отдыхают. А как они без одного слова всё делали и так быстро! Оп! — воодушевленно щелкаю пальцами. — И уже этих в машину погрузили. И молчком!

— Походу, испугались такую грозную воительницу с кухонной мешалкой.

— Между прочим это очень удобная лопатка! — деланно возмущаюсь. — Я побоялась молоток брать. Вдруг прибила бы в состоянии аффекта…

— Опасная ты женщина, Пилюлькина. То клизмы, то лопатки.

Легонько стукаю Тимура по плечу.

— Бойся меня!

Через какое-то время вздыхаю и все-таки спрашиваю:

— Тимур?

— М?

— А что теперь ей будет?

Он без подсказок понимает, о ком я.

— Ничего…

— Как это «ничего»? — тут же взвиваюсь пружиной, но Тимур прижимает меня к себе.

— Ничего хорошего, — роняет мрачно. — Отныне у нее всё будет плохо.

Глава 61. Береги

Три дня спустя

Тимур

— Товарищ полковник, разрешите? — стучу костяшками в дверь.

Натан Станиславович переводит на меня тяжелый взгляд.

— Проходи, майор. Знакомься…

Громов кивком указывает на мужчин, сидящих за столом.

— Капитан Грачев Леонид Сергеевич, наш коллега из Управления экономической безопасности.

Удерживаю на лице нейтральное выражение, не выказывая удивления.

Как-то так исторически сложилось, что «кабинеты» не любят «спецуру», считая нас быдловатым мясом.

Это, кстати, взаимно. Среди наших часто вылезают подъебки в сторону кабинетных орлов, которые в «поля» ни разу носа не казали.

Сейчас я вполне миролюбиво оглядываю грузного дядьку с цепкими глазами и протягиваю руку.

— Тимур Беркут, группа «А».

Капитан вполне охотно отвечает на мое рукопожатие.

— Глеб Захаров, адвокат, — представляется второй мужчина.

Я б назвал его лощеным щеголем, но впечатление смазывается из-за шрамов — его левая половина ими знатно расписана.

— Присаживайся, Тимур, — произносит со вздохом полковник. — Разговор будет интересный…

Через полчаса Грачев откланивается, и мы остаемся в кабинете втроем.

Перевариваю информацию, глядя прямо перед собой.

Какой-то покемон похитил женщину и удерживает ее в заложниках. Перед этим он еще и инсценировал ее смерть, поразвлекавшись с чужим трупом.

Пиздец просто. Как таких гондонов земля носит, не знаю.

Какого лешего дела МВД теперь стали нашими — вопрос риторический. Тут-то как раз всё очевидно. Наверняка там окопалась «крыса», которая обеспечивает покемону прикрытие и в