Обмани меня снова - Маргарита Аркадьевна Климова
Холмогоров с силой прижал меня к себе, шаря с остервенелым голодом по спине, по плечам, по ягодицам. Казалось, что Макар либо сдерёт с меня кожу грубоватыми ладонями, либо намнёт контурную карту из синяков. И я бы воспротивилась, если б не получала от жёстких ласк неземное удовольствие.
Как-то мимолётно пролетела мысль — а чего я всё это время делала в постели с Балицким? Механически доводила себя до оргазма, почему-то решив, что в совместной жизни это норма? Старалась меньше отвлекаться на прелюдию и как можно быстрее переходить к физическому трению?
Макар подхватил меня под попу, вздёрнул по себе вверх, заставляя обнять ногами бёдра и потереться абсолютно мокрой промежностью о налившийся кровью стояк. По позвонку стегануло разрядом, живот скрутило судорогой, запуская очередь микро-оргазмов.
Холмогоров раззадорено рыкнул, невменяемо стиснул ягодицы, и спины сразу коснулась шершавая прохлада стены, контрастируя с огнём мужского тела.
— Прости, если позорно обкончаюсь, — прохрипел Марик, вдавливая мою безвольную тушку в крашенную штукатурку и рывком насаживая, как бабочку на булавку, на сочащийся смазкой член. — У меня сто лет никого не было.
Признание пролилось на благодатную почву, расцветая в груди яркими цветами и впрыскивая в вскипевшую кровь излишнюю дозу дофаминов и эндорфинов. Мне хватило пары мощных толчков и зудящего трения клитора о жёсткий пах, чтобы содрогнуться и сорваться в новый оргазм. Более сильный, скручивающий внутренности, бьющий по нервным окончаниям, затягивающий сладкой темнотой все чувства и ощущения.
Макар догнал меня быстро, прикусывая на эмоциях нижнюю губу, выдыхая в рот протяжный стон и спуская всю обойму не выходя наружу.
Наверное, у него действительно давно не было секса, потому что поступательный долбёж снова стал набирать обороты, не давая обрести трезвость.
Рабочая зона столов, спинка кресла, комод, ковёр у кровати. Марик обтёр мной все эти поверхности, взбалтывая внутренности нескончаемыми толчками. Кажется, я уже проваливалась в сон, беспомощно вздрагивая под телом Холмгорова.
Пробуждение принесло с собой сухость во рту, ноющую боль в мышцах и пьянящее марево в голове, не спешащее развеиваться после сумасшествия, правящего ночью.
Смятая простыня, скомканное одеяло в ногах, твёрдое плечо вместо подушки, размеренное дыхание в макушку, дёргающийся стояк в бедро. Отодвинулась, а точнее сделала безрезультатную попытку отстраниться от Макара. С кем с кем, а с ним я не рассчитывала проснуться в одной постели.
Холмогоров посчитал мои телодвижения призывом к действию, перекатился и вдавил собой в матрас. Между ног тут же ткнулась налившаяся головка, а жжение раздражённой промежности просто вопило, что это уже перебор.
— Ты мне там всё натёр, — проскулила, подтягиваясь немного вверх и разрывая болезненный контакт. — Я, наверное, теперь неделю сидеть не смогу.
— Чёрт. Извини, что был груб, — уткнулся своим лбом в мой Марик, нехотя приподнимаясь на локтях. — Не смог сдержаться. Слишком истосковался по тебе. Готов компенсировать повреждения завтраком и турецким кофе с карамелью.
— Не откажусь, — облегчённо, но в то же время расстроенно выдохнула. — Приведу пока себя в порядок.
Выскользнула из объятий Холмогорова, почему-то стеснительно прикрыла покрывалом наготу и трусливо сбежала в санузел, пряча за волосами стыдливое смущение. В зеркало не решилась посмотреть, боясь увидеть в нём совсем чужую женщину.
Прохладный душ сбил румянец с щёк, смыл терпкий запах секса с кожи, остудил жгучий жар между ног. Немного полегчало, но до порнографических этюдов мне было ещё далеко. Шипя сквозь зубы, натянула трусики и всё же глянула на своё отражение.
Увы… Холодная вода не справилась с поставленной задачей. На меня смотрела двадцатилетняя Витка, ошалевшая от ночи любви. Тот же шальной взгляд с призрачной поволокой, та же придурочная улыбка на губах, тот же расслабленный наивняк в чертах лица. И по всему телу разноразмерные пятна, наливающиеся всеми оттенками синевы.
— Дорвалась, — вздохнула, кутаясь в длинный халат. — Как гулящая кошка по весне.
За завтраком не решалась поднять глаза на Марика, сидящего в одном полотенце, непрочно намотанном на бёдра. Расковыривала вилкой желток и размазывала его по тарелке. Холмогоров успел прибраться на кухне, протереть полы, запустить стиральную машинку в режиме сушки.
— Подбросишь до машины? — разрушил тишину Макар, дождавшись, когда я, наконец, расправлюсь с яичницей.
— Конечно, — кивнула, отпивая сладко-горьковатую жидкость. — Кофе очень вкусный. Спасибо.
— Готов варить его каждое утро, — широко улыбнулся Макар, становясь похожим на довольного, здоровенного кота.
Глава 47
Макар
— Я подумаю, — подорвалась и сложила поверх вечерней посуды чашки с тарелками. Попыталась уйти от неудобного вопроса. — Сантехника придётся вызывать.
— Не сто́ит. Купим смеситель, да я его поменяю, — тоже сделал вид, что не намекал на совместное проживание. Не гнать, пока не решил проблему с Торжевым. Мутный он мужик. И скользкий.
— Ты умеешь? — повела разговор в другое русло. — Помнится, раньше ты не дружил с инструментами.
— Пришлось научиться, — пожал плечами, убирая нетронутую нарезку в холодильник. — Без денег отца сильно не разбежишься. Да и каждая копейка была на счету, пока развивался бизнес.
— И чем ты занимаешься? — заинтересованно обернулась в дверном проёме, притормозив перед тем, как сбежать.
— Везу с Китая сборные грузы. Загружаю контейнеры из мелких заказов и переправляю в Америку.
— Тебе, наверное, возвращаться скоро. Бизнес не может долго обходиться без хозяина.
Впился взглядом в лицо, считывая мельчайшие эмоции, и еле сдержался, чтобы не крутануться вокруг оси как пацан сопливый. Витку расстроил такой расклад, хоть и отмахивалась она от меня как от шелудивого пса.
— Там есть кому управляться, — подмигнул, вешая полотенце на крючок и складывая прихватки на полку. — Мой братишка, Вэй Ким, и его многочисленное семейство держат всё под контролем. А моя задача организовать чего-нибудь путное здесь, ввернув в дело тесное взаимодействие с Китаем. Так что я вернулся, Виталин. К тебе. Навсегда.
— Пойду собираться, — и здесь спрыгнула, растворяясь в сумраке коридора.
Пока Вита чистила пёрышки и наводила марафет, стиралка закончила работать, выплюнув измятые вещи. В другое время брюки осталось бы отправить в мусорное ведро, но гулять по улице в трусах не входило в мои планы.
Стежко застала меня посреди кухни, безрезультатно пытающегося разгладить заломы на штанах ладонью.
— Дай, — выдернула из рук одежду и деловито потопала в комнату.
Пошёл следом и с улыбкой подпёр собой стену, любуясь суетой Витки. Она шустро установила доску, включила утюг и сложила по стрелкам брюки. Ностальгией приятно окатило в груди. Раньше по субботам у неё был вечер глажки, а я сидел рядом и читал вслух конспекты, новости или романчик — смотря в
