Инвентаризация чувств - Анастасия Рафаенко
* * *
Виктор ждал у входа в ресторан. Я увидела его сразу. Он не был уткнут в телефон, не изображал деловую занятость. Он просто стоял и смотрел на двери, ожидая меня. Темно-серый костюм сидел на нем безупречно — не как у Максима, с налетом кричащей витрины, а как хорошо подобранный инструмент. Плечи широкие, осанка идеальная. Короткая стрижка, чистый, внимательный взгляд.
Когда я подошла, он шагнул навстречу и улыбнулся, от него пахло хорошим одеколоном — сухим, древесным, с нотами свежести — запах взрослого мужчины, который во всем знает меру. Виктор протянул мне букет двадцать пять темно-красных роз, перевязанных шелковой лентой. Красные розы не умеют быть двусмысленными.
— Рад познакомиться, Кира, — голос Виктора оказался низким, с легкой, обволакивающей хрипотцой. Он наклонился и поцеловал меня в щеку. Его губы задержались на моей коже буквально на долю секунды дольше, чем положено по этикету, и по моей шее побежали мурашки. — Ты очаровательно выглядишь.
— Спасибо. Ты тоже.
Виктор галантно придержал передо мной тяжелую дверь. Ресторан был устроен так, чтобы никто не чувствовал себя случайным: мягкие кресла, белые скатерти, столики далеко друг от друга. Он подвел меня к столику у стены и, прежде чем сесть самому, отодвинул для меня стул, помогая устроиться. В этом жесте не было наигранности — только врожденный мужской такт, от которого я совершенно отвыкла.
— Вино выберешь сама? — спросил Виктор, открывая карту бара.
После властного Владлена этот вопрос прозвучал почти роскошно.
— Выбери ты.
Он кивнул и сделал заказ, не глядя в карту, говорил спокойно, уверенно, но без давления. Когда официант ушел, Виктор слегка наклонился вперед.
— Я рад, что ты согласилась, — сказал он. — Честно говоря, не был уверен, что ты придешь.
— Почему?
— Потому что по твоему профилю видно, что ты ищешь отношения, а я — не самый удачный для этого вариант.
— Что ж, я умею удивлять, — парировала я.
Виктор улыбнулся уголком губ.
— Это я уже понял. Советую легкое, — мелодично проговорил Виктор, беря в руки меню. — Перед сексом тяжелую пищу лучше не есть. Как показывает практика.
Я подняла глаза.
— Ты всегда так прямо?
— Да. Иначе люди тратят время на догадки. Ты написала, что понимаешь, зачем пришла. Я хочу убедиться, что мы говорим об одном.
Виктор говорил спокойно. Без пошлости. Без самодовольства.
— Говорим, — сказала я.
— Хорошо. Тогда что будешь?
Я заказала только салат с рукколой, креветками и лимонной заправкой. Виктор заказал то же самое, но добавил стейк. Когда официант ушел, он посмотрел на меня с легкой усмешкой.
— Ты всегда так скромничаешь на свиданиях?
— Я просто не очень голодна, — ответила я, хотя это была неправда.
Через некоторое время официант принес вино. Я держала бокал за изящную ножку и ловила себя на мысли: это первый раз, когда я сижу напротив потрясающе красивого мужчины без задачи спасти его, обслужить или доказать свою ценность.
— Ты написала, что хочешь пообщаться, — напомнил Виктор, чуть подавшись вперед. — О чем?
Я сама удивилась своему вопросу:
— Ты работаешь тренером. Думал открыть свою студию?
В его глазах вспыхнул живой интеллектуальный интерес.
— Думал. Считал рентабельность. Не сошлись финансы и звезды.
— Почему?
— Аренда в центре — минус двести тысяч на старте. Ремонт, оборудование, ФОТ. Окупаемость минимум три года при оптимистичном сценарии. А я не люблю оптимистичные сценарии в бизнесе. Предпочитаю реалистичные.
— Здраво.
— Ты же бухгалтер, да? — Виктор чуть склонил голову.
— Да, главный бухгалтер на машиностроительном заводе.
— Тогда объясни мне механику работы с НДС при слете с упрощенки, — Виктор смотрел на меня взглядом, словно от моих слов зависела его жизнь. — Слышал три версии, и все звучат как приговор.
И я объяснила. Без занудства, четко, раскладывая лимиты и кассовые разрывы по полочкам, Виктор слушал, не отрывая взгляда от моих губ, не перебивал, задавал поразительно точные вопросы. Это была не просто беседа — это был интеллектуальный флирт, пинг-понг двух взрослых умов. И от того, как он слушал меня, признавая во мне равную, внутри меня начал разгораться жар.
Я задумчиво ковыряла свою руколу. Виктор уверенно разрезал свой истекающий соком стейк, он подцепил на вилку идеальный, нежный кусочек мяса, потянулся через стол и плавно положил еще пару кусочков прямо мне в тарелку. Я вскинула на него удивленный взгляд.
— Ты слишком много думаешь, главбух. Мозгу нужен белок. Ешь.
— Ты всегда так заботишься о своих собеседницах? — спросила я, стараясь сохранить ровный голос.
— Нет, — ответил Виктор. — Только о тех, кого не хочу отпускать голодной.
В этом простом, властном, но невероятно заботливом жесте было столько мужского обаяния, что мое дыхание сбилось. Я послушно съела мясо. Оно таяло во рту. Я запила его вином, чувствуя, как от каждого взгляда Виктора по моему телу разливается тяжелая, сладкая истома, которую я подавляла всю жизнь.
— Ты не такая, как я ожидал, — сказал Виктор, когда мы допивали вино.
Я чуть кокетливо улыбнулась.
— Ты не первый, кто мне это говорит. Это хорошо или плохо?
— Это интригует.
Виктор расплатился, без демонстрации, без просьб разделить счет, просто приложил карту к терминалу. Затем встал и подал мне руку.
— Готова?
Я вложила свои дрожащие пальцы в его широкую, горячую ладонь.
— Да.
* * *
Мы вошли в пустую кабину лифта. Двери плавно сомкнулись, отрезая нас от остального мира. Тишина между нами внезапно стала плотной, наэлектризованной. Я подняла глаза на Виктора. Он больше не скрывал своего желания. Его взгляд — темный, изучающий, голодный — скользнул по моему лицу, спустился к ключицам и остановился на губах. Виктор шагнул ко мне, впечатывая меня спиной в прохладное зеркало лифта.
— Ты доверяешь мне? — шепот Виктора обжег мне ухо.
— Д-да, — хрипло выдохнула я, чувствуя, как подкашиваются ноги.
Виктор перехватил мои запястья, без усилий поднял их над моей головой и прижал к зеркалу одной рукой. Второй рукой он властно обхватил меня за талию, вжимая в свое твердое тело и впился в мои губы. Это был не робкий, не пристрелочный поцелуй. Это было абсолютное доминирование. Он целовал меня глубоко, жадно, исследуя мой рот, заставляя меня отвечать. Запах его одеколона, вкус вина и мужской силы снес мне крышу. Стон сорвался прямо ему в губы, мое лицо пылало от краски.
Его свободная рука заскользила по изумрудному шелку моего платья, опускаясь ниже. Он смял ткань, провел широкой ладонью по моему бедру, отчего я судорожно выгнулась навстречу. Его пальцы безошибочно скользнули под край моего белья. Я охнула.
— Виктор... мы же в лифте…
— Смотри на меня, — хрипло приказал Виктор, целуя
