Инвентаризация чувств - Анастасия Рафаенко
Я знала, что это ненормально. Я знала, что он предупредил. Но знание и животный страх жили на разных счетах, и сейчас баланс рушился в бездну.
На тринадцатый день я, надев пальто поверх домашней одежды, поднялась на крышу. Март вступал в свои права. Ветер пах сыростью и талым снегом. Я села на бетон, подальше от края. Открыла телефон. Сорок два звонка. Двадцать три истеричных сообщения. Одному-единственному абоненту. Я смотрела на этот цифровой позор, и вдруг меня накрыло ледяным, ослепляющим осознанием.
Я вспомнила наши свидания за этот месяц. Артем искал во мне мамочку, которая разгадает квест и оплатит счет. Максим искал аудиторию, чтобы скармливать ей свое эго. Денис искал бесплатную жилетку. А я... Что сделала я? Нашла Романа. Теплого, слушающего, здорового человека и немедленно я сделала из него своего спасателя. Бесплатного психотерапевта и вывалила на него тридцать три года неоплаченных травм, родительских счетов и комплексов. Я заставила его нести мой багаж и как только этот «донор тепла» уехал по своим делам, я начала задыхаться и требовать его обратно.
Я поступила с ним точно так же, как токсичные мужчины поступали со мной. Только выкачивала не деньги и не восхищение, а эмоциональный ресурс. Я представила, что будет, когда он вернется... Обижусь на него за то, что он не искал связь... Начну душить его своим вниманием, контролировать каждый шаг… Перееду в его мастерскую со своими травмами и выжру из него весь кислород.
Хороший человек не обязан становиться твоим костылем только потому, что у тебя сломаны ноги. Любовь — это когда ты можешь стоять сам, и тебе просто хорошо идти рядом. А я сейчас не могла даже дышать без его галочек в мессенджере. Я нашла актив, который в моей голове числился как «высокое чувство», а на инвентаризации оказался банальной, грязной зависимостью. Созависимостью. Точно такой же, как с матерью.
Я смотрела на экран. Если он вернется и напишет, я сорвусь, если появится вторая галочка, моя жизнь снова начнет зависеть от ее цвета. Я зашла в настройки контакта «Роман Л.», палец завис над красной строкой. Блокировать хорошего человека — это безумие. Но личные границы редко выстраиваются из уверенности. Чаще всего они ставятся в момент животного ужаса перед тем, что иначе ты снова предашь и уничтожишь себя.
Я нажала: «Заблокировать». Затем смахнула чат «Удалить переписку» и экран стал девственно чистым. Я плакала. Не навзрыд, слезы снова просто текли по щекам, смешиваясь с весенним ветром. Я плакала не от того, что потеряла его, неуверена, что знала, было ли там что терять. Я плакала от отвращения к себе, узнав в этих сорока двух звонках пиявку, от которой самой хотелось бы сбежать. Удалить контакт оказалось легче, чем жить с надеждой.
«Границы не выключают голод, Кира, они просто не дают голоду управлять твоими руками. — Шепчу ночному городу».
На следующий день, умывшись ледяной водой и спрятав опухшие глаза под слоем консилера, я снова открыла приложение для знакомств. Я не искала Романа, не искала любви. Любви мне сейчас было категорически нельзя. Я методично свайпала профили. Открыть. Оценить. Закрыть и вдруг наткнулась на анкету. Виктор Полозов, 40 лет. Одна фотография из тренажерного зала, без позирования и фильтров. Прямой взгляд в камеру.
И три слова в графе «О себе»: «Не ищу отношения. Только секс».
Я смотрела на эти буквы. Никаких «подарю сказку», никаких травм и спасательства. Честный, прозрачный контракт с нулевым эмоциональным риском. Наверное, это было самое честное предложение за все эти недели.
И я нажала на сердечко, даже если это будет самой большой ошибкой.
Глава 14. Закрытие периода: финальная сверка
После блокировки Романа в телефоне стало тихо. Не в смысле уведомлений. Они все равно сыпались: спам от банков, скидки в магазинах косметики, сообщение от Кати из салона: «Кира, жду на коррекцию через неделю». Тихо стало в том месте, где раньше постоянно горела одна серая галочка.
Сначала это было похоже на облегчение. Потом — на злость. Не на Романа, а на саму себя. На двадцать жалких звонков. На пятнадцать истеричных сообщений. На то, как молниеносно я превратила живого человека в розетку, к которой мне нужно было срочно подключить свое душевное отопление. Я ходила по квартире. Открывала холодильник и закрывала его, ничего не взяв. Кормила рыбок, потом ругала себя и вылавливала лишний корм сачком. Подходила к рисунку над аквариумом, смотрела на нарисованную женщину в профиль и думала: она на этой бумаге спокойнее и цельнее, чем я в жизни. Я сняла рисунок. Не выбросила, просто убрала в ящик.
Вечером я открыла приложение. Не за любовью. За честностью. Я больше не хотела угадывать, что человек имеет в виду. Не хотела дешифровать эти мужские «все сложно», «ищу музу» или «посмотрим, как пойдет». Я хотела фразу, которая означает ровно то, что написано.
Виктор Полозов, 40 лет. «Не ищу отношения. Только секс».
Он предложил ресторан при отеле «Меридиан». Я слегка удивилась. Человек с профилем «только секс» мог бы предложить бар или сразу назвать номер комнаты. Но он написал: «Сначала поужинаем, поговорим. А там ты уже решишь все для себя, милая».
Слово «милая» в его тексте не звучало пошло. Оно звучало уверенно и галантно.
Я собиралась долго. Но не потому, что не знала, что надеть. Знала. Новое приталенное изумрудное платье. Белье, купленное на днях. Новые лодочки. Я собиралась долго, потому что каждое мое действие сегодня имело колоссальный вес. Тон. Подводка. Тушь. Нюдовая помада. Пшикнуть новым парфюмом на запястья — он пах белым шоколадом и нотами теплой ванили. Затем я открыла прикроватную тумбочку. Пачка презервативов лежала там неделю. Я купила их в аптеке после встречи с Денисом, сама не зная зачем. Стояла у кассы, заливаясь краской, делая вид, что увлеченно изучаю витрину с гематогеном. Я бросила пачку в сумочку. Туда же отправился флакон Мирамистина. Если уж входить в зону высокорисковых активов, то с закрытыми рисками.
Я посмотрела на себя в зеркало прихожей. Женщина в дорогом шелке, с каштановыми волосами и легкой челкой. Та самая, которую Роман нарисовал на набережной. Только сейчас она смотрела не в омут своих размышлений, а прямо перед собой. Глаза блестели.
— Ну что, Кира, — сказала я своему отражению. — Финальная сверка и будет, что
