Западня - Алеата Ромиг

продолжать. В большинстве случаев все было наоборот: Орен обычно подбадривал меня, чтобы я продолжала, но сейчас все было иначе. Это была его первая любовь. Я не ревновала его к Анжелине Деметрий. Возможно, так оно и было, но только потому, что я завидовала ее имени, а не ей. Орен любил ее, но я знала, что он любит и меня.

Несмотря на то, что они больше не были вместе, он ни разу не сказал ничего плохого о своей бывшей жене, даже во время нашей первой встречи после развода. У них были такие отношения, о которых я мечтала. Я восхищалась их любовью и зрелостью. Они росли вместе и порознь. Они создали жизнь, которую оба обожали. Они создали маленького мальчика, который теперь был мужчиной. Я слушала рассказы Орена, которые он рассказывал с грустной улыбкой. Через них я чувствовала его радость и боль.

Когда они были моложе, Анжелина была его мечтой, но с ней пришло больше, чем он мог себе представить. Я уверена, что за все эти годы и истории Орен избавил меня от подробностей. Тем не менее теперь я поняла, почему Алтон назвал Деметрия преступником.

В то же время, никогда в присутствии Орена я не чувствовала, что он был чем-то меньшим, чем рыцарь в сверкающих доспехах. Я размышляла о несправедливости того, что тот, кто делает то, что от него ожидают и что он должен делать, может считаться преступником, когда кто-то другой делает то, что он делает, не ради любви, чести или семьи, а скорее ради денег и власти, и этот человек считается бизнес-магнатом.

— Боишься?

Я подбодрила его, когда Орен замолчал.

— Что она не дотянет до свадьбы? Я пытался поговорить с Ленноксом, но это все равно что разговаривать со стеной. Он не хочет говорить со мной о матери, — Орен пожал плечами. — Я все понимаю. В его глазах я – злодей. Я возьму титул, но не хочу, чтобы она пропустила свадьбу.

Мое сердце слегка дрогнуло от волнения в его глубоком голосе.

— Почему ты злодей? Ты не злодей.

— Ах, Аделаида, неужели ты не слушала меня все эти годы? Я злодей. Самый худший.

Я погладила его по щеке, наслаждаясь мягкой отросшей бородой. Он забыл взять с собой бритву, и хотя мне было стыдно признаться в этом, мне нравилось это ощущение, и не только на моей руке.

— Нет, ты не можешь быть самым худшим. Ты хороший человек, Орен Деметрий. Анжелина это знает. Я знаю это. Когда-нибудь и Леннокс узнает.

Он нежно поднес мою руку к своим губам. Нежные поцелуи дождем падали на мою кожу.

— Это путь нашего поколения. Мы сами виноваты, и мы с Анжелиной это знали. Мы не хотели, чтобы он был в долгу. Где-то в процессе он потерял уважение к своей семье и старшим. Но ведь он жив. Он очень сильный. Он женится, и когда-нибудь у него будут дети. Его жизнь свободна от цепей, которые все еще связывают меня, но скоро будут разорваны для Анжелины. Мы ни о чем не жалеем.

Я поражалась его самоотверженности.

— Когда же свадьба?

— Летом.

— Они не могут сдвинуть ее?

Он покачал головой.

— Аделаида, я не знаю. Он не хочет говорить со мной об этом – что-то связано с родителями Джослин. Я знаю, что Анжелина и Сильвия помогают нам. Все, что знаю – это через Анжелину. В последний раз, когда мы разговаривали, она была слишком слаба, чтобы говорить долго.

Я поцеловала его в щеку.

— Она знает, что тебе не все равно.

— Если бы каждый цент, который я когда-либо заработал, спас ее…

— Ты не можешь спасти всех.

— Я могу спасти тебя... если ты мне это позволишь.

Тяжесть моей жизни тяжело навалилась на грудь, выбивая воздух из легких. Я вдохнула, пытаясь наполнить их воздухом. Как только я это сделала, мое внимание привлек вид на водный путь.

— Я всю жизнь прожила в Саванне и никогда не была в этом парке.

— Ты меняешь тему разговора.

— Как вы проницательны, мистер Деметрий.

— Очень красиво. Я куплю здесь домик, если смогу видеться с тобой почаще.

Я хихикнула.

— Это государственный парк. Я не думаю, что они продают домики.

— Достаточно большое пожертвование, и один из них может быть моим.

Моя улыбка угасла.

— Нет.

Орен притянул мой подбородок к себе.

— Почему ты даешь ему такую власть?

— Какую власть?

— Он бы не узнал, даже если бы я пожертвовал деньги парку.

— Ты не знаешь. Он имеет большие связи, его большой палец находится в каждом пироге. Ты не можешь этого понять.

Орен улыбнулся.

— Я все понимаю. Я понимаю больше, чем ты думаешь. Деньги говорят сами за себя.

Я отстранилась.

— И большая их часть принадлежит мне. И все же я ничего не могу сделать.

— Можешь, — напомнил он мне. — Ты можешь позволить мне спасти тебя.

Глава 16

Нокс

— Ты знаешь? Откуда ты знаешь? — спросил Патрик, глядя на меня поверх высоких бокалов с пивом.

Моя голова пульсировала – в буквальном смысле. Мой лоб. Я подозревал, что вена на моем лбу заметно билась – явный признак моего разочарования. Проклятая штука стучала в такт моим ноющим вискам и стиснутой челюсти.

— Я не знал, что это случилось. Я знал, что так и должно быть.

— Ты знал, что она должна была выйти замуж за этого осла, и позволил ей уйти?

Я понизил голос и наклонился над маленьким столиком.

— Я не позволил ей уйти. Она уехала навестить свою мать, которая якобы больна. Я уже говорил тебе: она сама принимает решения. Я был уже в пути. И не знал об этой договоренности до тех пор, пока она не ушла. Если бы только она могла подождать.

Патрик с минуту изучал меня, прежде чем заговорить.

— Терпение никогда не было одной из ее добродетелей. Она может быть импульсивной.

— Это не всегда плохо.

— Я поверю тебе на слово. На днях после твоего звонка я позвонил маме. Она ничего не знала об Алекс и Спенсере. Она даже не знала, что Алекс в городе. А сегодня утром она позвонила мне и