Западня - Алеата Ромиг
Неужели это и есть зыбучие пески? Непреодолимая сила тянула меня вниз, с каждым мгновением все глубже, пока меня не окружило всеохватывающее присутствие. Успокаивающее, но в то же время удушающее.
Александрия позвала снова.
На этот раз было больше, чем просто слова. Касание. Теплое прикосновение, которое на мгновение остановило ледяное свободное падение.
Хотя я не могла говорить, прикосновение ее руки к холодной коже было ответом на мой невысказанный вопрос. Она была здесь. Моя Александрия была здесь.
Я не одна.
Если бы только я могла поговорить с ней, прикоснуться и дать понять, что в порядке.
Я бы сейчас так и сделала. Она была здесь.
Когда же это случилось? Когда же мать стала ребенком?
Хотя я редко утешала Александрию по ночам или спасала ее от дурных снов, теперь она была единственной, кто спас меня. Не от дурных снов – мои сны были утешением. Александрия спасет нас обоих от нашей реальности.
— Мам...
Я люблю тебя.
Я не могла вымолвить ни слова. Мое тело больше не реагировало.
Эти усилия были слишком великими, слишком огромными.
Я полностью отдалась своим мечтам. На самом деле это не было капитуляцией, ни перед зыбучими песками, ни перед ощущением, которое притупляло мои чувства. Я отказывалась от борьбы и давала себе время вернуться, время выбраться из грязи и найти свой путь обратно к той жизни, которую хотела прожить.
Я слишком сильно боролась, чтобы полностью сдаться. Это было то, что от меня ожидали, но я была готова сделать то, что от меня ожидали. Мне хотелось большего.
Позволив своему телу и разуму дать волю воспоминаниям, я передала эстафету Александрии. Она будет бороться за наше будущее, а я сосредоточусь на том, чтобы иметь его.
« Аделаида».
Александрия была вне моей досягаемости, но Орен – нет.
Я подняла свои усталые глаза к самой потрясающей синеве – мягкой, но очень светлой – и в то же время наполненной собственной темнотой. Я могла бы заглядывать в их глубины целыми днями, но, увы, у нас не было дней. Мои щеки расплылись в улыбке за несколько секунд до того, как я подняла свои губы к его губам.
— Где ты была?
Свежий воздух, кружащийся вокруг нас, был чист, но меня здесь не было. Я заблудилась в незнакомом месте. Как я могла заставить его понять?
— Что ты имеешь в виду?
— Я разговаривал с тобой, но ты казалась такой далекой.
Моя голова небрежно моталась из стороны в сторону. Я никак не могла привыкнуть к тому, как Орен Деметрий смотрел на меня, видел меня насквозь. Это было странно и чуждо, обнажая меня так, как никто другой никогда не делал. Ни Рассел, ни Алтон никогда не пытались увидеть меня, узнать. Я сомневалась, что даже моя мать действительно видела меня. Только Орен Деметрий.
Хотя мы с Ореном встречались уже много лет, наше совместное времяпрепровождение едва ли насчитывало месяц.
Час украденного времени. День или два. Это было самое большее, что мы могли организовать. Хотя мы оба хотели большего, но охотно согласились на то, что могли получить.
— Я могла бы солгать тебе, но не думаю, что ты мне поверишь.
Орен взял меня за руку и притянул к себе. Мир вокруг нас не обращал внимания на наше тяжелое положение. И что же они увидели? Два любовника средних лет? Старая супружеская пара? Или, возможно, правда: два влюбленных человека, пойманные в ловушку тел и жизней, которые смеялись над нашим бедственным положением. Мы уже не были молоды, и мир не принадлежал нам для того, чтобы мы его брали. Мы оба были обижены и разочарованы. Мы видели все возможности и решили пойти на гораздо меньшее. Но в душе, пока мы были вместе, мы были молодыми любовниками. Опыт был чуждым, но постоянно новым и волнующим.
— Зачем тебе лгать мне? — спросил Орен.
Я задумалась над ответом.
— Потому что именно этим я и занимаюсь.
Мы пошли, держась за руки, вдоль кромки воды. В это раннее время года парк штата был практически пуст от посетителей. Слишком прохладно... если не считать дикой природы. Мы оба улыбнулись, на мгновение отвлекшись от безмятежного вида пасущихся вдалеке оленей. Орен потянул меня за руку, подтягивая к поваленному дереву, стоящему рядом с береговым каналом. Судя по его гладкой текстуре, я предположила, что дерево было горизонтальным почти так же долго, как и вертикальным.
— Я не верю тебе.
У меня перехватило дыхание. Это была рефлекторная реакция на то, что меня допрашивают, чего я избегала любой ценой с моим мужем. Но один взгляд на его руку, держащую мою, и я вспомнила, что это не мой муж, хотя мне очень хотелось, чтобы он им был. Выдохнув, я пожала плечами.
— Так оно и есть. Именно для этого меня и воспитали. Настоящая южная леди никогда не жалуется и не говорит о своих проблемах, ни прилюдно, ни кому-либо за пределами своего ближайшего окружения.
Маленькие морщинки появились в уголках глаз Орена, когда его щеки поднимались все выше и выше.
— Ну, расскажи мне. Насколько мы должны быть ближе, чем час назад в номере, чтобы меня можно было считать членом твоего ближайшего окружения? Потому что казалось, что мы были очень близки, — он пожал плечами. — Если ты знаешь способ быть ближе, я готов научиться.
Тепло наполнило мои щеки, но не от весеннего ветерка, а от его слов и тона. То, как его глубокий тембр окутал меня, успокоило дрожь, вызванную его предыдущим заявлением.
— Нет, я совершенно уверена, что не знаю никакого способа быть ближе, — я чувствовала себя нехарактерно игривой. — И я совершенно уверена, что это ты меня научил, — добавила я.
Он поднес мои костяшки пальцев к своим губам.
— Нет, Аделаида, когда речь заходит о тебе, я всегда остаюсь учеником.
— Значит, мы учились вместе.
— Тогда что же это был за задумчивый взгляд? — переспросил Орен, не оставляя тему разговора без ответа.
— Слишком много всего, — я сделала глубокий вдох. — Не хочу спрашивать, но как там Анжелина?
Свет в глазах Орена померк.
— Не очень хорошо. Она держится до свадьбы Леннокса, но я боюсь…
Я ждала, молча предлагая ему силы
