Песня о любви - Эль Кеннеди
— Я никогда не видел, чтобы ты подходила к краю ближе, чем на два метра.
— Я постоянно стою у края.
Я приподнимаю бровь.
— Правда?
— Ну, рядом с краем, — поправляется она. — Оох. Боже мой. Неважно. Вылези из моей головы!
С возмущённым возгласом она сует ноги в шлёпанцы и уходит. Я с интересом наблюдаю, как она поднимается по деревянной лестнице сбоку от лодочного сарая, чтобы присоединиться к новым друзьям. Затем я отвлекаюсь на то, как солнце играет в ее волосах. В этом свете светло — каштановые пряди кажутся почти золотистыми.
Блейк подходит к краю крыши. Её шаги очень осторожные, будто она боится забыть, как ходить, и случайно свалиться с лодочного сарая. Я не хочу смеяться, но смешок все же вырывается. Она не могла услышать его с такого расстояния, но все равно поворачивает голову в мою сторону. Я вижу, как на ее лице мелькает страдание, прежде чем она бросает на меня испепеляющий взгляд.
Я делаю ещё глоток пива и слегка машу ей.
Она смотрит вниз на мгновение, потом поворачивается и перекидывается парой слов с Аннализой. Я сдерживаю смех, глядя, как Блейк идёт обратно к лестнице и топает вниз.
— Всё в порядке? — кричу я с невинной улыбкой.
Она останавливается, чтобы сердито посмотреть на меня.
— Кто — то должен быть в воде, чтобы судить, кто прыгнет дальше всех.
— Ага. Конечно.
Я всё ещё ухмыляюсь, когда она идёт к концу пирса и ныряет в озеро.
Глава 12. Блейк
Чертовски красивая
Аннализа и парни задерживаются до самой ночи. Когда становится холодно, мы перемещаем вечеринку с пирса в гостиную. Там играем в пьяные шарады и «я никогда не...» — последняя игра так быстро скатывается в пошлость, что мы с Аннализой сразу сдаемся. Ее друзья — похотливые придурки. В исполнении очаровательного Кури это звучит не так плохо, но двое других — те еще мерзавцы. Каждый раз, когда Клэй говорит что — то кокетливое, это звучит просто мерзко. А Престон слишком сильно напоминает мне Айзека: у него такие же рыжие волосы и массивное телосложение.
Кстати, о бывшем — он только что написал мне, полный решимости стоять на своем в эскалации ситуации с Горячим Парнем.
ИЗМЕНЩИК: Просто купи новый. Не вижу проблемы.
БЛЕЙК: Я хочу тот, который уже купила.
ИЗМЕНЩИК: Как будто это были твои деньги. Папочка купил его для своей принцессы.
От этого обвинения я прихожу в ярость. Удар ниже пояса. Я бы запросто купила новый тостер, но дело не в этом.
— До сих пор не могу поверить, что ты рассталась с игроком НФЛ, — замечает Аннализа, наблюдая, как я в гневе пишу сообщение своему бывшему.
— Может, его отсеют на сборах, — с надеждой говорю я.
— С тем стартовым контрактом, который ему дали? Не — а. — Клэй бросает пустую бутылку на журнальный столик и встает. — Надо еще пива.
На другом конце дивана Престон закатывает глаза.
— Не понимаю, почему ты порвала с ним. Все профессиональные спортсмены изменяют.
Аннализа в шоке смотрит на него.
— Это не делает ситуацию нормальной, Преc.
— Просто говорю, это часть образа жизни. Думаешь, все их жёны и девушки не в курсе? Они просто закрывают глаза, потому что хотят свои блестящие бриллианты, машины и особняки.
— Ну, мне этого не надо, — возражаю я. — Мне нужен тот, кто не будет мне изменять.
— Честно, я удивлена, что тебя вообще интересовала такая жизнь, — говорит мне Аннализа, звуча озадаченно. — Ты не похожа на ту, кому нравится быть в центре внимания.
— Мне это не нравится, — признаю я. — Но я никогда и не была в центре внимания с Айзеком. И вряд ли что — то изменилось бы, попади он в НФЛ. — Пожимаю плечами. — Я была просто его спутницей. Женщиной при мужчине. Никто на меня и не смотрел, когда я была с ним... — я осекаюсь, вдруг смутившись.
Но это правда, осознаю я. Я была аксессуаром Айзека, за неимением лучшего слова. Милая, скромная девушка из сестринства, которую он мог приводить на мероприятия, которая хорошо смотрелась в платье и могла поболтать с другими девушками, но никогда не крала его внимание.
Чёрт.
Это то, что привлекло его во мне? Почему — то эта мысль меня беспокоит.
Аннализа громко фыркает.
— Я лучше умру, чем буду чьей — то спутницей. В наше время мужчина должен быть позади женщины.
— О, я бы с удовольствием был позади тебя, Лиз, — заявляет Престон, и она показывает ему средний палец.
Я замечаю движение на кухне. Клэй берёт пиво из холодильника. Но вместо того, чтобы вернуться к нам, он оставляет бутылку на стойке и идёт к лестнице.
Это мгновенно настораживает меня. Я ясно дала понять, что они не могут бродить по дому, и, хотя хотелось бы сказать, что я доверяю этим парням, раз они друзья Аннализы, но нет. К сожалению, гости нередко пытаются стащить памятные вещи из кабинета моего отца и Гаррета. Такое уже случалось. А у нас наверху на стенах висят ценные фотографии и несколько джерси в рамках.
— Я сейчас вернусь, — говорю я, перебивая Аннализу на полуслове. — Не хочу, чтобы Клэй бродил по дому один. Пойду приведу его.
— Давай, приведи его, тигрица, — тянет Престон.
Я нахожу Клэя наверху лестницы, что вызывает прилив раздражения.
— Ты что делаешь?
Он смущенно смотрит на меня.
— Прости. Я шёл по следу фотографий. Хотел посмотреть вот эту последнюю. — Он указывает на рамку.
Я слегка расслабляюсь. Поднимаясь по лестнице, я присоединяюсь к нему на просторной площадке, где он любуется фотографией моего отца и Гаррета Грэхема в свитерах «Брюинз», победно вскинувших руки, пока их товарищи по команде празднуют на льду вокруг них. Это был их первый совместный выигрыш Кубка Стэнли.
— Так круто, что ты принадлежишь к хоккейной королевской семье, — говорит мне Клэй с восторгом в глазах.
— Честно говоря, я не большая фанатка хоккея, — признаю я.
— Гонишь.
— Это правда. Я знаю об игре всё, но в свободное время я бы его не включила.
Он склоняет голову набок.
— А что ты включаешь в свободное время?
Я пожимаю плечами.
— Сентиментальные фильмы, от которых я плачу, или реалити — шоу. Еще я слушаю много подкастов.
— А порно смотришь?
Фу. Кто вообще такое спрашивает?
— Не особо, — говорю я.
Он усмехается.
— Это не «нет».
— Нам пора вниз. — Я стискиваю зубы и делаю шаг назад.
— Подожди. — Он тянется к моей руке.
— Что? —
