Игра в притворство - Оливия Хейл
Нора переворачивает карту, её глаза сужаются.
— О боже. Это и есть приглашение?
— Да. — я колеблюсь лишь мгновение. — Это… особый вид вечеринки. Люди приходят туда, чтобы играть в азартные игры.
— Мы будем играть?
— Нет. Но нас нужно увидеть.
Сталкера там не будет. Лучше бы ему не быть. Но некоторые из самых влиятельных людей мира будут. Они всегда появляются на этих вечеринках, и в дымке ночи они все увидят, что Нора со мной. Что она под моей защитой. Это просочится по цепочкам, обратно через сеть. Кэллоуэй и Монклер.
— Нам нужно будет устроить шоу, — говорит она, и её взгляд скользит обратно к моему. — Не так ли?
— Так и будет, бедовая Это проблема?
— Нет. Просто…
— Просто что?
— Может, нам стоит потренировать это, — говорит она. — Я никогда раньше не была девушкой. Никогда не участвовала в… публичных проявлениях чувств.
Всё в моём теле напрягается.
— Ты хочешь потренировать физическую часть свиданий.
— Нет. — её щёки заливает самый восхитительный румянец, и она снова смотрит на купленные книги. — Ладно, да. Вроде того. Помимо борьбы, мы не… прикасались друг к другу.
Я уничтожен.
Её голосом, тем, что она просит то, чего хочет, и открытостью в её выражении лица. Она сейчас не спаррингует со мной. Она предлагает ещё одну правду.
— Когда мы на публике, когда я притворяюсь…
— Моей? — слово ощущается лучше, чем должно.
— Да. — она закусывает зубами свою нижнюю губу. — Как это будет выглядеть?
— Как бы я к тебе прикасался?
— Да, — шепчет она.
Я протягиваю руку к её руке.
Я прикасался к ней раньше, когда мы тренировали самооборону. Я держал руку на её пояснице на вечеринке. Но переплетение наших пальцев между нами, в тишине большой комнаты, ощущается как первый раз, когда мы прикоснулись.
— Вот так. Я бы прикасался к тебе. Часто.
— Держал бы за руку? — она смотрит вниз, на то место, где мы соединены.
— Да. Я бы обнимал тебя за талию. Вот так…
Я делаю именно это своей свободной рукой, скользя ею вокруг её узкой талии и расплющивая ладонь по ее её пояснице. Будто она действительно моя, чтобы трогать. Будто нет миллиона причин, почему мне не стоит этого делать.
Взгляд Норы возвращается на меня.
— Это хорошо.
— Да? Это хорошо?
— Я имею в виду, это нормально. Я могу с этим справиться. — она несколько раз быстро кивает, будто смущена.
— Если мы сидим рядом, я могу делать так… — моя рука скользит вверх по её спине, находя мягкие кончики её волос. Я пропускаю их сквозь пальцы. — Чтобы убедиться, что все знают, что мы вместе.
— Что ты мой тоже, — говорит она. Её зрачки расширены, а волосы мягкие между моими пальцами.
— М-хм. У тебя красивые волосы.
— Спасибо. — она кладёт руку плашмя на мою грудь. Осторожно, мягко, будто может меня поранить. Это заставило бы меня улыбнуться, если бы я не был так настроен на этот момент. Если бы не чувствовал, что могу разбиться от одного слова. — Я тоже могу прикасаться к тебе? — спрашивает она.
— Да. Можешь.
Её пальцы слегка расправляются, плотно прижимаясь ко мне. Но не отталкивая.
— Если мы хотим это продать, было бы хорошо, если бы мы целовались.
Она выбила из меня воздух. Желание пронзает моё тело, электризуя нервные окончания на своём пути. Мой взгляд опускается на её полные губы. Если бы она только знала, как много я думал о том, чтобы сделать именно это.
Это заставило бы её бежать.
— Судя по тому, что ты мне рассказывала, мужчины целовали тебя, когда ты не особенно этого хотела. — я протягиваю руку и медленно отодвигаю прядь её волос назад. Её глаза на мне, и воздух становится напряжённым, будто перед бурей. — Я не буду одним из них. Ты закончила целовать мужчин просто, чтобы быть милой.
— Скорее, они иногда просто делают этот бросок. Я никогда не понимаю, почему они так делают.
— Они делают бросок. Что ты имеешь в виду?
— Будто они думают, что это их момент, и если я встречусь с ними взглядом на секунду дольше или улыбнусь слишком мило и в воздухе будет даже намёк на интимность, они просто набрасываются.
Она качает головой, румянец поднимается по её щекам.
— Похоже, ты целовала не тех мужчин, — говорю я.
— Может, да. Наверное. Будто я всегда оказываюсь на два шага позади темпа, который они задают. — Нора снова смотрит на меня, и в тех глазах вопрос. Вопрос, который, я не уверен, у неё хватит смелости задать.
Так что я задаю его вместо неё.
— Если ты хочешь потренироваться в поцелуях, бедовая, тренируйся со мной».
— Ты не против?
Этот вопрос заставил бы меня рассмеяться... если бы не был задан таким искренним, чистосердечным тоном. В нём нет ни капли кокетства или игры — только настоящая, уязвимая неуверенность. Я подлец, получая какое-либо удовольствие от этого.
— Нет. И судя по тому, что ты мне рассказала, я полагаю, тебя целовали. Ты не целовала кого-то сама. Это правда?
Она приближается на дюйм. Кивает один раз.
— Тогда мяч на твоей стороне. — я наклоняю её голову вверх. — Ты решаешь, Нора. Ты решаешь, когда, как долго, каким образом. Ты не думаешь обо мне. Хорошо?
Потому что я буду наслаждаться этим независимо от того, что она сделает.
Потому что я отправлюсь в ад, но мне нужно убедиться, что это касается её.
— Я могу… поцеловать тебя? — спрашивает она. Её голос вибрирует, наполовину от возбуждения, наполовину от нервов. Но её тёмно-зелёные глаза не отводятся от моих.
— Да.
Всё, что я могу сделать, — это не добавить пожалуйста.
Глава 18
НОРА
— Ничего, если ты просто… постоишь тут? — спрашиваю я. Трудно слышать из-за стука в ушах.
Губы Веста изгибаются.
— Да.
— Типа, стой совершенно неподвижно.
— Я не сдвинусь с места, — говорит он. — Мои руки будут в карманах. Как тебе?
— Хорошо.
Я, кажется, не могу сделать полный вдох. Он прямо здесь, и я задавалась вопросом, размышляла, каково это — поцеловать его. Но это всегда было гипотетическим. Теоретическим.
Я никогда раньше не была главной. Мне никогда не позволяли задавать темп.
— Расслабься, — говорит Вест.
— Я пытаюсь!
Его губы снова дёргаются, но он остаётся верен своему слову. Он просто стоит там, его грудь поднимается и опускается в ровном дыхании. Вблизи он хорошо пахнет. Тем парфюмом и чем-то свежим, океаном и весной и безопасностью.
Я
