Игра в притворство - Оливия Хейл

кладу руки ему на плечи и вынуждена встать на цыпочки, чтобы дотянуться до него. Он не сильно наклоняет голову. Лишь слегка наклоняется вперёд, чтобы мне было легче, но он не сокращает дистанцию.

Он позволяет мне делать это на моих условиях.

Я никогда раньше не зависала так долго, у меня не было столько времени до самого поцелуя. Мои глаза закрываются, и я чувствую лёгкое тепло его дыхания.

Я касаюсь его губ своими.

Это быстро, мимолётно. Я быстро отстраняюсь, но он не следует за мной. Он замирает на месте, точно как и обещал.

Я никогда, никогда раньше не могла сделать этого.

Я снова целую его. Тёплые, сухие губы касаются моих. Это посылает маленькие всплески энергии сквозь меня. Вест. Я целую Веста. Он не двигается, не целует в ответ. Но под моими руками его плечи напряжены.

— Это так… интересно, — говорю я.

Вест издаёт сдавленный, фыркающий смешок о мои губы.

— Хорошо.

— Можно я продолжу?

— Да, — выдыхает он.

Я прижимаю свои губы к его более твёрдо и уверенно. Я наклоняю голову, и его губы нежно двигаются в ответ моим. Просто следуя моему ритму. Не нажимая, не толкая, не вторгаясь.

Это лучше, чем просто приятно. Тепло разливается по мне от этого тёплого давления его рта. Я перебираю пальцами назад, к краю его рубашки. Нахожу гладкую кожу на задней стороне его шеи. Короткие пряди его волос щекочут мои пальцы.

Я отстраняюсь на дюйм. Его глаза закрыты, и он делает глубокий вдох, прежде чем открыть их. Теперь они тёмно-янтарные, и когда они встречаются с моими, мы ближе, чем когда-либо были.

Его тело напряжено под моими руками.

— Это было нормально? — спрашиваю я его.

— Да. — его голос низкий, руки всё ещё в карманах. — Ты так хорошо справляешься.

Я вплетаю пальцы в его волосы.

— Ты продолжаешь мне это говорить.

— Потому что это правда.

— Не потому, что я сказала тебе, что мне тяжело с комплиментами?

Его взгляд опускается на мои губы, и он сглатывает с трудом.

— Нет. Я об этом не думал.

— Правда? Может, ты просто делаешь это, чтобы мои уроки были проще. — Я придвигаюсь ближе. Притягиваюсь к тому, чтобы прикоснуться к нему ещё раз. — Ничего, если я попробую снова?

Его челюсть напрягается.

— Да.

На этот раз я целую его увереннее. Я никогда не осознавала, как это может быть приятно, когда я полностью присутствую в моменте. Знать, что я могу отстраниться, когда захочу, углубить его, когда захочу. Никакая рука не тянется внезапно потрогать мою задницу, никакой язык не готов ворваться в мой.

Это просто ощущения. Его тепло. Его вкус. Его губы двигаются в ответ моим в лёгком повторении моего ритма, и я теряю себя так, как никогда раньше. Забываю о всех ожиданиях. Мои пальцы вплетаются в короткие волосы на его затылке, и дрожь пробегает по нему.

Я легко касаюсь языком его нижней губы. Он стонет, и звук доходит до моего живота, цепляется внутри меня.

Его губы приоткрываются. Приглашая меня войти, если я захочу.

Может, мне не стоит, но я всё равно делаю это, потому что мне нужно больше его. Так что я углубляю поцелуй. Он горячий, и когда его собственный язык касается моего, внутри меня будто что-то проскакивает. Искра. Или, может, обрушившаяся волна. Что-то, что удивляет и волнует.

На вкус он мятный, тёплый и мой. Я провожу пальцами вниз по краю его шеи и чувствую сильный, быстрый пульс там. Он тоже под впечатлением? Или я одна в своём желании?

Я прерываюсь и опускаюсь на пятки. Глаза Веста темнее, чем я когда-либо видела. Моё дыхание учащённое, но он выглядит так, будто едва дышит. Будто он сделан из камня.

Я только что поцеловала Веста Кэллоуэя.

Это должно было быть так приятно?

Моё тело покалывает, щёки горят, а он смотрит на меня так, будто под кожей едва сдержанное раздражение.

Может, ему не понравилось.

Я знаю, что он не заинтересован во мне, не в таком ключе. Он всё же отверг меня несколько лет назад. Скучная. Последняя женщина, с которой я бы встречался. Но я внезапно отчаянно хочу знать, что ему это понравилось так же сильно, как и мне. Что пока мы не настоящие, пока я не хочу его, а он не хочет меня, по крайней мере, я не была одна в том, что мне понравился этот поцелуй.

— Это было… очень хорошо. — его голос хриплый, будто неиспользованный, хотя мы целовались всего минуту. — Это помогло?

Верно. Это была практика. Целоваться на моих условиях.

— Да. Помогло.

Челюсть Веста сжимается.

— Хорошо. Просто скажи, когда захочешь потренироваться снова.

— Ты уверен, что не против? — спрашиваю я. Он выглядит куда более напряжённым сейчас, чем до того, как мы поцеловались. Он был фейково зол раньше, но сейчас… Я не могу его прочитать.

— Ага, — говорит он, — Я очень уверен. Когда ты захочешь потренироваться, тренируйся со мной. В любое время. В любом месте.

— Спасибо. Это щедро.

Он усмехается. Звук тёплый.

— Не благодари меня слишком сильно. Это не трудно.

— Разве нет?

— Нет. — его лицо преображается, когда он улыбается. Оживает, становится почти трудно смотреть на него. — Не трудно целовать тебя.

О.

О.

Мои пальцы дёргаются у меня по бокам. Я знаю о Весте достаточно, чтобы быть уверенной, что он никогда не говорит того, чего не имеет в виду. В этом он моя противоположность. Не прячется, не затемняет. Никогда никакой фейковой вежливости.

Я не знаю, как справиться с этой информацией.

Он не против целовать меня. Он не против целовать меня.

— Не думай об этом слишком много. — улыбка на его лице гаснет. — Я итак хожу по тонкому льду. Ты хочешь моей уверенности, но тебе также не нравится, когда парни хотят тебя слишком сильно. Верно?

— Верно. — мой голос звучит деревянно, выходя между покалывающими губами. Целуй меня когда угодно. Где угодно. — Но я не ощущаю это с тобой.

Это должно было быть успокаивающим. Вместо этого намёк на улыбку исчезает полностью.

— Хорошо. Потому что мы только практикуемся, верно? Для твоих будущих отношений. Настоящих отношений.

Он смотрит на потолок, и я вижу, как у него шевелится кадык. Интересно, считает ли он сейчас до трёх?

— Не думай обо мне, — наконец говорит он, глаза возвращаются ко мне. — Думай только о том, чего ты хочешь. Можешь сделать это для меня?

Я быстро киваю.

— Да. Могу.

— Вот умница, — говорит он, и похвала