Запретный Наследник - Мишель Хёрд

всё, что останется.

Райкер склоняет голову, и на его лице отражается понимание.

— Мне жаль, малыш.

Я вскакиваю, бегу в ванную при спальне Райкера и замираю перед зеркалом. Райкер заходит следом, поднимает руку и нежно проводит ладонью по моим волосам.

— Они отрастут, Дэнни.

Я киваю, тяжело сглатывая.

— Я знаю, но от этого не легче. — Встретившись с ним взглядом, я спрашиваю:

— У тебя есть ножницы?

Он хмурится:

— Хочешь подстричься сама?

— Лучше так, чем терять их прядь за прядью. — Сделав глубокий вдох, я добавляю: — Это вернет мне хоть каплю контроля над ситуацией.

Райкер кивает и уходит в спальню. Он возвращается со стулом, набором для стрижки и ножницами. Его взгляд прикован к моему.

— Позволишь мне это сделать?

Мы смотрим друг на друга мгновение, а затем я киваю и сажусь на стул. Райкер заходит мне за спину и спрашивает:

— Где разрез после той биопсии, которую тебе делали?

Я поднимаю руку и слегка прижимаю пальцы к до сих пор чувствительному месту. Райкер отодвигает волосы и замирает.

— Жаль, что ты не сказала мне раньше и проходила через всё это одна.

— Я не хотела тебя волновать, вдруг это окажется пустяком.

— Твои походы в больницу в одиночку — это не пустяки, Дэнни, — ворчит он.

Он проводит рукой по моим волосам, и я чувствую, как он нежно целует макушку.

— Ты готова?

Я киваю, потому что не могу заставить себя произнести «да».

Пальцы Райкера касаются моей шеи, когда он собирает волосы в хвост. Я закрываю глаза и сжимаю кулаки. Раздается хруст ножниц. Лицо искажается, слезы готовы хлынуть из глаз, но я сдерживаюсь, пока мои волосы один за другим падают на пол.

Через пару минут Райкер произносит:

— Черт, а с короткими волосами ты выглядишь очень сексуально.

Из меня вырывается звук, который должен был быть смешком. Он снова целует то, что осталось от моих волос, откладывает ножницы и берет машинку.

— Будешь выглядеть круто, как будто собралась в армию. Вполне в духе твоего боевого характера.

Боже, как же я люблю этого человека. Даже в самое мрачное время он пытается заставить меня чувствовать себя лучше. Машинка начинает жужжать, и я чувствую руку Райкера на своей голове. Он подхватывает срезанные пряди, чтобы они не падали мне на колени. Тело начинает пробивать дрожь, и когда жужжание прекращается, я не нахожу в себе сил открыть глаза.

Райкер еще раз целует меня в голову и шепчет:

— Я люблю тебя, Дэнни.

Я киваю и встаю. Открыв глаза, я стараюсь не смотреть на пол или в зеркало. Стараюсь и с треском проваливаюсь. Как только я вижу волосы на полу, из груди вырывается рыдание. Райкер отшвыривает стул в сторону и прижимает меня к себе.

— Ты всё еще самая красивая женщина на этой планете, — говорит он, осыпая поцелуями мое лицо и голову.

Я судорожно вздыхаю, уткнувшись в его грудь, и изо всех сил пытаюсь унять слезы. Это только начало. Я не могу раскиснуть из-за волос, когда борюсь за свою жизнь. Эта мысль помогает мне успокоиться, и когда я поднимаю взгляд на Райкера, мне даже удается улыбнуться.

— Ну, что скажешь? Мне идет этот новый образ?

Уголки его губ ползут вверх, в его глазах столько любви:

— Сексуально до чертиков.

Я смотрю в глаза Райкера и осознаю, насколько он сильный. Какой он верный. Как сильно он меня любит. Положив руку ему на челюсть, я приподнимаюсь на цыпочки и нежно целую его в губы. Отстранившись, я шепчу:

— Ты удивительный человек, Райкер. Как же мне повезло, что ты у меня есть. Боже... как повезло.

Раздается звонок в дверь.

— Наверное, мои родители, — говорит Райкер. — Я просил маму завезти кое-что.

Пока он идет открывать, я роюсь в шкафу в поисках шапочки-бини. Натягиваю её и возвращаюсь в ванную, чтобы убрать волосы. Опустившись на корточки, я касаюсь пучка прядей. Растираю их между большим и указательным пальцами, и комок в горле снова подступает.

— Привет, Дэнни, — слышу я голос тети Мии.

Я встаю и тяжело сглатываю, прежде чем повернуться к ней.

— Привет.

— Давай я это уберу. — Я уже открываю рот, чтобы отказаться, но она мягко улыбается мне. — Тебе не нужно взваливать на себя еще и это. Позволь мне помочь, хорошо?

Кивнув, я отхожу в сторону, всё еще сжимая в руке те пряди, что успела поднять. Тетя Мия уходит за пакетом и, вернувшись, быстро очищает пол. Повернувшись ко мне, она указывает на мою руку:

— Дай их мне, дорогая.

Я опускаю взгляд и вижу, что намертво вцепилась в свои волосы. Рука дрожит, когда я разжимаю пальцы над пакетом. Тетя Мия ставит пакет на пол и обнимает меня. Я хватаюсь за неё, чувствуя, как меня снова начинает трясти.

— Это нормально — быть сейчас «не в порядке». У тебя много людей, которые готовы тебя поддержать. Я, например.

Я киваю, уткнувшись в её плечо. Зная, что она помогла многим людям... перейти на ту сторону, я признаюсь:

— Мне страшно, тетя Мия. Мне страшно умирать.

Тетя Мия отстраняется и заглядывает мне в глаза.

— Я знаю, милая. Старайся не давать страху съедать тебя изнутри. Ты всё еще здесь. У тебя есть шанс на борьбу. Сосредоточься на «сейчас», на сегодняшнем дне.

Мне просто необходимо это знать, и я спрашиваю:

— Как вы думаете, что происходит, когда мы умираем?

— В большинстве случаев на финальной стадии наступает покой. Это всегда давало мне надежду. Будто человек уже видит краешек того, другого мира. Я думаю, что после ухода нас ждет именно это. Мир и покой.

Её слова успокаивают меня настолько, что дыхание выравнивается, а дрожь утихает.

— Спасибо. Мне нужно было это услышать.

— Когда тебе захочется поговорить об этом — я рядом.

Я киваю.

— Я привезла жаркое. Пойдемте есть.

На моем лице появляется слабая улыбка.

— У вас самое вкусное жаркое на свете.

РАЙКЕР

Мама передала мне помолвочное кольцо перед тем, как пойти проверить Дэнни. Сидя рядом с отцом, я не отрываю взгляда от кольца с бриллиантом.

Я совсем не так представлял себе этот момент.

Я хотел отвезти Дэнни обратно в Кейптаун, в тот гостевой дом, где мы впервые занялись любовью.

— Как ты держишься? —