Развод по Проекту: Дом, который построила Я! - Арина Вольская
Лидия посмотрела на новую вывеску.
— Имя — это не украшение.
— Согласна.
— Это граница ответственности. Если проект идёт под именем Виктора, он будет определять окончательные решения. Даже если в договоре мои полномочия расписаны отдельно, перед заказчиком и прессой главным останется он.
— Можно потребовать совместное руководство.
— Я потребую. Он откажется.
— Уже знаете?
— Знаю его.
Тамара Игнатьевна сняла очки и протёрла их платком.
— Тогда не отвечайте по электронной почте.
— Почему?
— Потому что после такого предложения он всё равно приедет. Лучше один раз сказать всё в лицо, чем потом неделю получать новые версии документа.
Лидия взглянула на часы.
— Он уже написал, что будет в одиннадцать.
— Вот видите. Иногда знание человека полезнее юридической экспертизы.
Виктор приехал без Алисы и без юристов.
На нём был светлый плащ, который Лидия сама выбрала ему прошлой осенью. Он вошёл в мастерскую, остановился под двумя табличками и несколько секунд смотрел на фамилию Воронова.
— Ты оставила отцовскую, — сказал он.
— Да.
— Помню, как он не позволял мне переставить этот стол.
— Ты хотел поставить его к окну.
— Там был лучший свет.
— Он сказал, что лучший свет не должен бить в глаза.
Виктор едва заметно улыбнулся.
На мгновение они снова оказались молодыми — в этой же мастерской, среди ватманов, кофе в гранёных стаканах и отцовского недоверия к слишком красивым словам. Потом Антон поднялся из-за компьютера, и прошлое исчезло.
— Я могу уйти за кофе, — предложил он.
— Не нужно, — ответила Лидия. — Мы поговорим внизу.
В бывшем фабричном корпусе недавно открыли небольшое кафе. Днём там сидели дизайнеры, фотографы и люди с ноутбуками, которые занимали столы надолго и заказывали мало. Лидия выбрала место в дальнем углу.
Виктор снял плащ и аккуратно повесил на спинку стула.
— Прочитала? — спросил он.
— Да.
— Тогда знаешь, что условия лучше тех, о которых мы говорили раньше.
— Лучше.
Он, кажется, не ожидал немедленного согласия.
— Я не пытаюсь вернуть всё как было, Лида.
— Нет?
— Нет. Ты получаешь самостоятельное направление. Свой бюджет, право набирать людей, отдельную финансовую мотивацию. Студию можно сохранить как бренд внутри группы.
— Внутри твоей группы.
— Внутри компании, которой ты всё ещё владеешь на сорок процентов.
— Пока ты пытаешься купить мою долю.
— Эти вопросы можно разделить.
— В предложении они связаны.
— Потому что бессмысленно строить новую структуру, если мы продолжим корпоративный конфликт.
Официантка поставила перед ними воду. Виктор заказал кофе, Лидия отказалась.
— Как ты видишь разделение? — спросила она.
— Ты возвращаешься в бюро. Мы приостанавливаем переговоры о продаже доли на год. За это время запускаем «Северную пристань», стабилизируем остальные проекты, проводим независимую оценку. Потом решаем, что делать дальше.
— А развод?
— Идёт отдельно.
— Значит, мы разводимся, но продолжаем работать вместе.
— Мы делали это двадцать пять лет. Почему теперь вдруг не можем?
Лидия посмотрела на него.
— Потому что двадцать пять лет я считала, что работаю в общем деле.
— Оно и сейчас общее.
— До тех пор, пока я согласна занимать место, которое ты мне определил.
— Я предлагаю тебе больше, чем было раньше.
— Должность длиннее. Место то же.
Виктор откинулся на спинку стула.
— Вот поэтому с тобой трудно. Ты находишь унижение даже там, где тебе предлагают власть.
— Власть над чем?
— Над всем реставрационным направлением.
— Под твоим именем.
— Опять имя.
— Да.
— Здание не станет лучше от того, чья фамилия первой стоит в буклете.
— Тогда поставь первой мою.
Он замолчал.
Официантка принесла кофе. Виктор дождался, пока она отойдёт.
— Ты понимаешь, что банк входит в проект благодаря моей компании?
— Понимаю.
— Что корпоративную гарантию предоставляю я?
— Компания.
— Которой управляю я.
— И сорока процентами которой владею я.
— Лида, не будем опять считать.
— Ты сам принёс финансовую схему.
Он сделал глоток.
— Хорошо. Совместное авторство.
— Главный архитектор концепции — Лидия Воронова. Ведущий проектный партнёр — «Сафронов и партнёры». Ты можешь отвечать за общую координацию со стороны бюро.
— Это нелепо.
— Почему?
— Потому что заказчик и банк должны видеть одного руководителя.
— Они уже видят. Меня.
— Они видят маленькую студию, которая не справилась с первым же ростом бюджета.
Лидия почувствовала, как слова попали точно туда, куда он целился.
— Мы не справились? — переспросила она.
— Я не обвиняю тебя. Вы нашли скрытую проблему. Но результат остаётся: денег не хватает, банк требует партнёра, проект под угрозой.
— И ты решил, что это доказывает мою неспособность.
— Это доказывает, что опыт одного человека не заменяет систему.
— Я никогда не утверждала обратного.
— Тогда зачем сопротивляешься?
— Потому что система может быть партнёром, а не владельцем.
Виктор поставил чашку.
— Я предлагаю не просто деньги. Я предлагаю сохранить людей. В бюро сейчас сложный период. После твоего ухода сотрудники нервничают, заказчики задают вопросы. Если ты вернёшься с новым направлением, это покажет, что мы способны разделить личное и профессиональное.
— То есть моя студия должна исчезнуть, чтобы твоё бюро выглядело устойчивым.
— Она не исчезнет.
— Перестанет вести самостоятельную деятельность.
— Временно.
— Передаст материалы.
— Для общего проекта.
— Переведёт сотрудников.
— На лучшие условия.
— И будет упоминаться в составе твоей команды.
— В составе нашей команды.
Лидия медленно покачала головой.
— Ты до сих пор не понимаешь.
— Чего?
— Я ушла не для того, чтобы получить кабинет побольше.
Он сжал пальцы вокруг чашки.
— Ты ушла, потому что узнала об Алисе.
— Нет. Из дома я ушла из-за Алисы. Из бюро — из-за договора.
— Мы могли пересмотреть договор.
— Ты снял меня с должности до переговоров.
— Потому что в компании нельзя оставлять два центра власти во время семейного конфликта.
— И сейчас предлагаешь вернуть второй центр?
— Под ясными условиями.
— Под твоим руководством.
Виктор вздохнул.
— Хорошо. Не хочешь говорить о бизнесе — поговорим о семье.
Лидия ничего не сказала.
— Дарья остаётся в бюро, — продолжил он. — Ей тяжело. Она видит, как люди обсуждают нас, как проекты встают, как сотрудники боятся за работу. Ты думаешь, это не влияет
