Обмани меня снова - Маргарита Аркадьевна Климова
— Да как ты смеешь оскорблять меня в собственном доме? — процедил Балицкий, закатывая рукава и делая шаг к нам. При этом напыление безразличия и самоуверенности медленно сошло с лица, будто на него плеснули кислотой.
— Вит, иди в машину и выезжай за ворота, — тронул любимую за плечо и слегка подтолкнул, придав направление к выходу.
— Она никуда не пойдёт, — дёрнулся Балицкий, преграждая дверной проём. — Мы ещё не договорили.
— Уйди с прохода и пропусти девушку, — прорычал, надвигаясь на смертника, возомнившего себя неубиваемым. — А мы с тобой поговорим по-мужски.
Не знаю, кто и что увидел в моём взгляде, но Балицкий отпрянул в сторону, а Виталина послушно побежала во двор, прихватив стоящие в прихожей чемодан и сумку. Почти сразу хлопнула крышка багажника, мягко щёлкнул центральный замок и бархатисто заурчал двигатель.
— Я охрану сейчас вызову, а потом напишу заявление в полицию на незаконное проникновение в частную собственность, — стоило Витке удалиться, как ушлёпок резко перестал корчить из себя Рембо, порядочно струхнув. — И на угрозы в мой адрес.
— Вперёд, — взмахнул рукой в неопределённом направление. — И готовься сразу вернуть деньги и выплатить неустойку по договору, подписанному с Владиславом Артуровичем Холмогоровым о психологическом насилии над Виталиной Стежко.
— Ты кто такой? — побледнел оппонент, вмиг забыв про отвязные выражения. Наружу прорвался дурно пахнущий страх, затопляющий всё свободное пространство. Балицкий выглядел так, словно решился шлёпнуться в обморок. Скорее всего, осознал в какую сумму выльются проигрыш и не выполнение взятых на себя обязательств. Владик-Высота ошибок не прощал. Что в неспокойные девяностые, что сейчас.
— Его сын и прямой наследник, — хмыкнул, снимая часы и вытаскивая из кармана телефон. Просто так, не подкрасив ублюдочную морду, уходить я был не намерен.
— Я сейчас позвоню Владиславу Артуровичу, и мы с ним всё решим, — расслабился Балицкий, временно почувствовав себя хозяином положения.
Недомужик набрал раз, второй, третий, исподтишка посматривая на меня, и с каждым безрезультатным набором надежда уладить конфликт мирным путём таяла на глазах.
— Упс, — положил снятые гаджеты на стоящий рядом книжный стеллаж. — Не выходит? Наверное, папа забыл сообщить что находится в больнице в состояние травянистого растения, и всеми его делами теперь занимаюсь я.
— Послушай… те, мы с вами можем обо всём договориться как цивилизованные люди и прийти к удобному для всех консенсусу, — истерично затараторил Балицкий, понимая, что последует за моим сарказмом.
— О чём будем говорить? — приблизился к нему и воткнул кулак в солнечное сплетение. — О том, что ты, продажная тварь, запудрил голову моей женщине, получив от Холмогорова приличную сумму? Или о том, что ты позволил оскорбить её? А может о том, что твои поганые руки посмели трогать её?
Каждый вопрос я сопровождал новым ударом, вымещая накопленную злость и ненависть. Родителей, в силу воспитания, отмудохать я не мог, поэтому за все отдувался Балицкий.
— Теперь слушай меня, мразь ты убогая, — склонился над сползшим на пол телом, скулящим от боли. — Ещё раз увижу рядом с Виталиной и мне придётся вспомнить методы отца по устранению препятствий. Думаю, тебе не надо объяснять, кем был Владислав Артурович в прошлом.
— Я всё понял, — поспешил заверить меня Балицкий, скрючиваясь в позу эмбриона.
— Надеюсь, — напоследок наподдал мыском ботинка по почкам и с чувством выполненного долга покинул коттедж противника, забрав свои вещи.
Можно сказать, что меня наполняло лёгкое чувство удовлетворённости от проделанной работы. Виталина одумалась, отменила свадьбу, ушла от утырка и готова сойтись со мной. Балицкий унижен, отпизжен, и ещё долго будет мочиться и харкать с кровью. Отец наказан свыше, мать вот-вот опуститься в самый низ пищевой цепи. В общем, новая жизнь активно подмигивала дальним светом, а самосвал с пряниками притаился за углом.
Виталина обнаружилась за воротами, нарезая круги вокруг наших машин. Руки чесались схватить её, закружить и впиться в искусанные на нервяке губы, но я неимоверными усилиями сдержал зуд. Как-то подозрительно Стежко сверлила меня колючим взглядом, не спеша проявлять радость и признание.
— Как ты здесь оказался? — не «спасибо», не «я так рада тебя видеть». Лишь горький упрёк в голосе.
— Тревожился, не находил себе места. Звонил, а ты не ответила. Приехал на работу и, не застав тебя там, забеспокоился ещё больше. Остальное дело техники. Проник на территорию посёлка, пробрался на участок и услышал в открытое окно ор Балицкого и шум погрома.
— Ну, погром — это громко сказано.
— Снаружи мне так не показалось.
— Ладно, спасибо, что помог выбраться без потерь, — наградила натянутой улыбкой. — Теперь домой.
— Я пока в гостинице, но мы отлично поместимся там вдвоём, — заверил её, подходя ближе.
— Ты, наверное, немного не так понял, Макар, — вытянула Вита руку, ладонью тормозя меня. — Я еду в арендованную квартиру, а не к тебе. Мой уход от Саши никак не связан с тобой, и бросаться в твои объятия я не собираюсь.
Глава 38
Виталина
Не смотря на сталкерские замашки Холмогорова, я была благодарна ему за своевременное появление. В последний момент мне показалось, что Саша вот-вот ударит меня. Оказалось, что за совместно прожитые два года, я так и не узнала о негативных сторонах Александра.
Как же противно стало, когда изо рта Балицкого полезло дерьмо в мой адрес. Можно было подумать о проснувшейся ревности, но что-то подсказывало о прорвавшейся злости, которая копилась не один день. Этакое сдерживаемое недовольство игрушкой и последующая попытка сломать её, прежде чем отдать новому хозяину.
Честно говоря, не хотелось оставлять мужчин без присмотра. Была уверена, что Макар не уйдёт без мордобоя. Его аж коротило от возмущения, грозясь от искр спалить всё вокруг.
И знаете, заглянув ему в глаза, я осознала, что передо мной больше не тот беспечно самоуверенный мальчишка, который уверовал, что легко свернёт горы и поплатился за это. Сейчас я видела продуманного, матёрого хищника, способного осознанно взять ответственность на себя и отстоять своё любыми способами.
Ушла, бросив их самих разбираться в сложившейся ситуации. Не оглядываясь покинула дом, так и не ставший родным, запихнула сумку с чемоданом в багажник, влезла в душный автомобиль и завела двигатель. В последний раз воспользовалась пультом от ворот, выпархивая на свободу.
Именно это я ощущала в данный момент. Не досаду, неловкость или смятение. За моей спиной раскрывались крылья, не смущаясь ограниченности салона. Душа сбросила застаревшие струпья и неслась в новую жизнь. Без родительского контроля, без
