Ты не сказала о сыне - Юлия Юрьевна Бузакина
Легко сказать «поторопи его». А как я его потороплю? Андрей мне предложения руки и сердца официально ещё не сделал. И про ЗАГС после возвращения ещё не заикался.
Посматриваю на кофе на картонной подставке. Сокрушаюсь, что он успел расплескаться даже через крышки.
На диванчике в холле замечаю Андрея. Сердце начинает биться сильнее. Вот он, мой любимый Малинин. Все в порядке. Просто у Люды слишком разыгралось воображение. Делаю шаг навстречу, и…
— Андрюш, кофе? — слышу звонкий голос Нади. Торопею. Останавливаюсь. Наблюдаю, как Надя заботливо протягивает Малинину кофе из автомата, а тот ей обворожительно улыбается и с благодарностью забирает стаканчик из ее рук.
Она устраивается рядом с ним, касается его плеча, а мое сердце разбивается вдребезги.
Я не могу пошевелиться. И так досадно, что я опоздала и стою перед ними со своим завтраком на двоих…
Будто почувствовав, Малинин вдруг оборачивается.
— Лена?.. Привет.
— Привет. Как мама?
Он поднимается с дивана.
— В операционной.
Я киваю.
— Хорошо. Я позже зайду, когда ты будешь свободен.
— Так я….
— Андрей Викторович, давайте я стаканчик на стол поставлю, — Надя с очаровательной улыбкой забирает у него кофе, и Малинин осекается.
Взгляды сталкиваются.
В моих глазах отчаяние. В его — растерянность.
Не выдержав, я разворачиваю обратно. В сердцах швыряю пакет с сэндвичами и кофе в урну и устремляюсь к лифту.
Из горла рвется всхлип, и я зажимаю рот ладонью. Успеваю втиснуться в лифт в последнее мгновение, и он захлопывает двери.
Глава 30
Лена
В лифте стоит Кулагин. Он уже в белом халате и с папкой в руках. Готов к обходу.
Увидев меня, Дмитрий Борисович расцветает.
— Синичкина! Надо же, а я про тебя только что думал. Хорошо, что ты пришла пораньше. Идем, у нас полно работы. Ночью троих тяжелых доставили. Все молодые мужчины.
Я выдыхаю. Сдержанно киваю.
— Конечно, Дмитрий Борисович.
А сама украдкой смотрю на экран мобильника. От меня ушло десять вызовов, но Малинин их не увидел.
Пальцы подрагивают. Глаза опаляют непрошенные слёзы. Я ведь так хотела разделить с Андреем его переживания! Почему все пошло не так?
Кулагин настороженно смотрит мне в глаза.
— У тебя все в порядке?
— Да, конечно, — киваю отчаянно.
Мы выходим из лифта. Идем по просторному холлу в отделение интенсивной терапии.
Кулагин посматривает на меня.
— Лен, это, конечно, не мое дело, но скажи, у тебя с Малининым роман?
Я вспыхиваю.
— А что?
— Нет, ничего. Просто он вцепился в тебя мертвой хваткой и никак не хочет отпускать.
— У нас с ним сын, — признаюсь внезапно.
Изумление на лице Кулагина не описать словами.
— К-хм… он отец твоего ребёнка?
— Да. Странно, что Тамара Денисовна вам не сообщила.
— Вы были женаты?
— Нет. Никогда не были. Он и о ребёнке не знал. Миллион случайных совпадений — и мы оказываемся в одной больнице.
Кулагин озадаченно потирает квадратный подбородок.
— Ничего не понял, но жду тебя в первой палате.
— Дайте мне пару минут, я переоденусь и приду.
— Жду.
Я врываюсь в сестринскую. Быстро надеваю халат, переобуваюсь. Обрабатываю руки и бегу в первую палату. Пытаюсь отогнать нехорошие мысли. Не понимаю, что пошло не так? Почему мое место этой ночью и утром внезапно заняла Надя?
Мы погружаемся в процесс, и я на пятнадцать минут забываю о своих переживаниях.
Когда заканчиваем с пациентом, я поднимаю голову и вижу Малинина. Он стоит в дверях палаты, скрестив руки на груди и наблюдает за нашей работой.
Кулагин дает мне указания, а потом первым идет к двери.
— Вы попутали этажи, хирургия этажом ниже, — произносит резко, притормозив рядом с Малининым.
— Рабочий день ещё не начинался, — холодно цедит тот и останавливает меня движением руки. — Лена, привет.
От прикосновения его руки меня бросает в жар.
— Лена сейчас занята, — напирает Кулагин. — У тебя есть другая медсестра.
— Рабочий день ещё не начался, — жестко повторяет Малинин.
— Здесь больница! Промедление может стоить очень дорого. И не только на операционном столе.
— Не беси меня, Кулагин. У меня была трудная ночь.
В воздухе витает напряжение. Ещё миг — и два лучших врача нашей больницы столкнутся в драке. Кулагин ниже ростом, но шире в плечах, и Малинин — выше, худощавее, но с адским блеском в серых глазах.
Я едва дышу. Не понимаю, почему они так непримиримы друг к другу?
— Две минуты, — цедит Кулагин. — Не больше. Исключительно потому, что ты отец ее ребёнка. Говори, что хотел, и мы идем в процедурную. Нам предстоит тяжелый день.
Задев Малинина плечом, он выходит в коридор.
Андрей перехватывает мою руку. Взгляды сталкиваются.
— Почему ты ко мне не подошла? — переживает он.
Я делаю шаг назад.
— У тебя была другая утешительница. Думаю, вы чудесно провели прошлую ночь и утро. Я почувствовала себя лишней.
Малинин тяжело вздыхает. Впивается в меня злым взглядом.
— Лена, ты сейчас издеваешься? У меня мать на операционном столе! Ей ночью стало хуже! Я думал, что потеряю ее! Если бы не Надя, я… не знаю, как бы я пережил эту ночь.
Я пронзительно смотрю на него. Чувствую, как глаза обжигают слёзы.
— Поздравляю. Теперь у тебя есть Надя.
— Лена! — рычит он. — Не переворачивай все с ног на голову! Надя просто сотрудник.
Я сверкаю взглядом.
— Просто сотрудники не называют друг друга уменьшительно-ласкательными именами, Андрей.
Он сжимает мою руку ещё сильнее.
— Хорошо, это была моя ошибка. Признаю. С этой минуты никакой близкой дружбы с медсестрами.
Я вздыхаю.
— Мне жаль, что я не успела приехать раньше. У Андрюши ночью поднялась высокая температура. Сбить ее удалось только под утро. Я звонила тебе много раз, но ты не отвечал на мои звонки.
— Андрюша заболел? — в его серых глазах мелькает страх. Он ищет в кармане халата мобильный телефон. — Почему ты не осталась дома?
— Потому что никто не даст мне больничный. С сыном осталась моя мама. Она педиатр, я думаю, все будет нормально.
Малинин нажимает на экран мобильника, но он не включается.
— Ничего не понимаю! Телефон выключен. Но я все время держал его в кармане, ждал от тебя звонка.
Я усмехаюсь. Молодец, Надя. Успела выключить его телефон, чтобы никто не отвлекал звонками.
— Синичкина! — слышу недовольный голос Кулагина.
— Прости, мне пора. Вчера к нам перевели тяжелых раненых. Я должна идти работать.
Малинин пронзает меня острым взглядом.
— Я хотел провести с тобой это утро, — признается потерянно. — Я ждал тебя каждую минуту. Я не знал, что Андрюша заболел.
