Брак по расчету. Наследник для Айсберга - Лена Харт

пугает меня, и, возможно, поэтому я чувствую себя не уверенной женщиной, а нервным подростком.

Тем не менее делаю глубокий вдох и выпаливаю:

— Я хочу, чтобы ты меня трахнул.

Он тут же подхватывает меня, обвивает моими ногами свои бёдра и переносит на кухонный остров. Ловкими, нетерпеливыми движениями он срывает с меня халат, его ладони сжимают мою грудь, дразня затвердевшие соски. Стону, выгибаясь ему навстречу.

Он выдыхает сквозь зубы:

— Чертовски красивая.

Запускаю пальцы в его волосы, притягивая его лицо к своему, но он опускает голову и впивается губами в мою шею, одновременно раздвигая мои бёдра. Когда его пальцы скользят в мою влажную плоть, стону его имя.

Самонадеянный ублюдок усмехается, и я ненавижу себя за то, как сильно его хочу.

— Я отчаянно хочу оказаться в тебе, corazón, — рычит он, и это вызывает у меня улыбку.

— Тогда, пожалуйста, — всхлипываю я.

Он погружает в меня палец, и я выгибаюсь в спине от удовольствия.

— Господи, это даже лучше, чем я представлял, — стонет он. — Ты вся мокрая, малышка.

Он нежно целует мою шею и вводит второй палец, вызывая серию стонов, которые срываются с моих губ. Моя спина выгибается дугой, и я впиваюсь ногтями в его затылок.

— Прошлой ночью мне пришлось дважды кончать в душе после того, как я попробовал тебя на вкус. Как только войду в твою тугую киску, я стану зависимым. Буду брать тебя при каждой возможности, заставляя кончать на всех поверхностях этого пентхауса. Ты готова к этому?

Он нежно ласкает меня, и я чувствую, как наслаждение захлёстывает моё тело.

— Д-да!

Его звериный рык вызывает дрожь возбуждения и предвкушения.

Внезапно его пальцы исчезают. Прежде чем я успеваю возразить, он наваливается на меня, прижимая к столешнице. Расстёгивает ремень, штаны и высвобождает свой внушительный член.

— Знаю, надо бы отнести тебя в постель, но я не могу больше ждать.

Притягиваю его к себе, показывая, что это взаимно. Он прижимается к моему входу набухшей головкой. Вскрикиваю от резкой боли, когда он входит в меня, наполняя до предела.

Он нежно обнимает меня, его губы едва касаются уха.

— Ты в порядке?

— Да. Просто… ты такой большой, — признаюсь. Он нежно целует меня за ухом.

— Ты сможешь принять меня всего, corazón. Просто скажи, когда будешь готова, потому что после этого я не смогу быть нежным.

Обнимаю его, и он прижимается лбом к моему. Его дыхание сбивается, мышцы напрягаются. Гортанный звук, который он издаёт, когда я качаю бёдрами, заставляет меня сдержать улыбку.

Один из самых влиятельных мужчин страны дрожит от усилия, чтобы не вбить в меня свой член.

— Я готова.

— Слава богу, — хрипло выдыхает он, погружаясь в меня. Жжение сменяется волнами чистого удовольствия.

Обхватываю его ногами за талию, но он опускает их.

— Нет, corazón, раздвинь для меня эти красивые ножки как можно шире, — приказывает он тем низким рыком, который превращает меня в пластилин.

Прикусываю губу и киваю. Он входит глубже, и я вскрикиваю от эйфории.

— Тебе нравится? — он выходит и снова входит. — Нравится, как мой член наполняет твою тугую киску?

Боже, от его грязных словечек я готова мурлыкать.

— Угу, — мычу я.

Он целует меня в лоб.

— Завтра при каждом движении ты будешь чувствовать меня внутри.

— Пожалуйста! — шепчу, вцепившись в его пиджак. Кирилл двигается грубо, первобытно, и я хочу именно этого.

Поднимаю глаза и вижу наше отражение в хромированных светильниках. Он — в костюме, я — обнажённая, распластанная под ним, и одного этого зрелища хватает, чтобы мои бёдра задрожали в преддверии оргазма.

Влажный шлепок наших тел кажется самой горячей музыкой на свете.

Губы Кирилла обжигают моё ухо.

— Какая хорошая жена. Ты так хорошо принимаешь мой член.

— О боже, — мои мышцы сжимаются вокруг него, и всё тело затапливает горячим удовольствием.

— Думаешь, я смогу заставить тебя снова сквиртануть для меня? — хрипло спрашивает он.

— Я н-не… — откидываю голову назад, не в силах закончить фразу. Оргазм накрывает меня, расплавляя каждую клетку моего тела на этой столешнице.

— Моя девочка, — бормочет Кирилл, сжимая мои запястья по обе стороны от головы. Он замирает, впиваясь зубами в мою шею. Выкрикиваю его имя, задыхаясь.

Мой разум переполнен эмоциями.

Но одна мысль вытесняет все остальные: я хочу стать настоящей женой Кирилла Князева.

Навсегда.

Глава 26

Кирилл

Утром я просыпаюсь от тепла её тела. Раньше я ни с кем не оставался до утра, но с ней всё иначе.

Это кажется… правильным.

Осторожно прижимаю её к себе и целую в макушку, вдыхая сладкий аромат её волос.

Она что-то бормочет во сне и доверчиво трётся о моё бедро. С трудом сдерживаю рык.

Член мгновенно каменеет.

Нужно бы встать, сварить кофе, поговорить о прошлой ночи на свежую голову… Но я не могу. Не могу заставить себя отпустить её.

— Который час? — шепчет она, не открывая глаз.

Смотрю на часы на тумбочке.

— Почти восемь.

— Мне на работу… — она садится, протирая глаза.

— Расслабься, Огонёк. Сегодня суббота.

Она моргает, такая сонная и милая.

— Ох, слава богу. А то я ещё не в себе.

Она снова ложится, утыкаясь носом мне в грудь.

— Да уж, ночка у нас была та ещё.

Слышу, как она сглатывает.

— Была… — она поднимает голову, заглядывая мне в глаза. — Мне… уйти в свою комнату?

Хмурюсь.

— Нет. С чего ты взяла?

Она пожимает плечами.

— Не знаю. Прошлая ночь была… невероятной. Но вот это…

Убираю прядь волос с её лица.

— Что «это»?

— Просыпаться вот так… Это так близко. Больше, чем просто секс.

— А мне нравится. Тебе нет?

На её лице расцветает улыбка, и зелёные глаза вспыхивают.

— И мне нравится.

Облизываю губы.

То, что я собираюсь предложить, — безумие. Но ведь она моя жена. Мы живём под одной крышей, у нас будут дети. На фоне этого всё остальное — мелочи.

— А что, если тебе больше не придётся возвращаться в свою комнату?

Её глаза распахиваются.

— Ты предлагаешь… остаться здесь? С тобой?

— Ты моя жена. Я же сказал вчера: как только ты станешь моей, пути назад не будет. И знаешь, я готов просыпаться так каждое утро.

Она хмурит брови.

— Я тоже. Наверное, этого я и боюсь.

Беру её за подбородок.

— Почему ты боишься, Огонёк?

— Потому что всё это… между нами… это ведь не по-настоящему.

Откидываю одеяло, глядя на наши обнажённые тела, на свой стояк.

— По-моему, реальнее некуда.

— Я не об этом… — она прикрывает глаза ладонью, и её щеки заливает румянец. — Я о