Брак по расчету. Наследник для Айсберга - Лена Харт
— Что мне делать, Тим? Я не могу просто сидеть и ждать, пока он соизволит сделать шаг. Мне нужно вернуть хоть какой-то контроль над ситуацией.
— Соблазни его, — бросает он так, будто это проще простого.
— И как, интересно? Этот человек — ледяная глыба.
Тимур хохочет.
— Вчера вечером он таким не казался.
Закатываю глаза, но спорить не могу. Вчера Кирилл был в ударе.
Тим убирает прядь моих волос мне за плечо. Весь его весёлый настрой испаряется.
— Он просто мужик, девочка. Приготовь ему стейк, надень сексуальное бельё, и он будет есть у тебя с рук.
Сделав глоток, смотрю на него поверх стакана.
Не уверена, что Кирилл Князев похож на других, но что я теряю?
Едва выхожу из душа и тянусь за полотенцем, как комнату оглушает вой сирены.
Зажимаю уши.
Что за чертовщина?
Блин, пахнет дымом.
Ужин!
Схватив халат, наспех обматываю им мокрое тело и бросаюсь на кухню. Дым валит из духовки, а сирена воет всё настойчивее.
Какого чёрта?
Я же просто запекала картошку!
Хватаю первое, что попадается под руку — кухонное полотенце, — и распахиваю дверцу, закашлявшись от дыма. От запаха горелого сыра и сливок к горлу подступает тошнота.
Выдёргиваю противень.
Блин, горячо!
Роняю его, и всё это месиво из картофеля и расплавленного сыра рушится на пол. Сую обожжённый палец в рот.
Какого лешего я решила, что это хорошая идея?
Нет, чтобы просто сделать стейк с картошкой фри. Мне же понадобилось выпендриться и замахнуться на картофель «Дофинуа». Теперь расплавленный сыр стекает по стеклянной дверце, а на мраморном полу красуется сливочно-сырная катастрофа.
Вода с волос капает мне на лицо, дым заполняет кухню, а проклятая сигнализация, кажется, вот-вот прорвёт мне барабанные перепонки. Смотрю на источник адского шума. Он метра на два выше меня, и я понятия не имею, как его заткнуть.
— Какого хрена? — Кирилл возникает из дымовой завесы, распахивает все окна и нажимает кнопку на панели у кладовой.
Ужасный визг наконец стихает, но в ушах продолжает звенеть.
Кашляя, машу рукой перед лицом.
— Прости. Я пыталась приготовить картофель, но твоя сумасшедшая духовка, кажется, меня ненавидит.
Он смеривает меня подозрительным взглядом, а затем смотрит на открытую дверцу духовки, по которой медленно стекает к полу какая-то жижа.
— Может, дело в том, что ты включила гриль вместо духовки? — спрашивает он напряжённым голосом, явно сдерживая смех.
Вскидываю руки.
— Ну, извини, тут шестьдесят режимов, и все на одно лицо! Зачем одному прибору столько функций? Нельзя просто печь, как в нормальной духовке?
Схватив прихватку, он вытаскивает противень с обугленной картошкой и выбрасывает его в мусорное ведро. Затем поворачивается ко мне, и на его лице расползается ухмылка.
— Готовка — не твой конёк, Алина?
Надув губы, скрещиваю руки на груди.
— Твоя дурацкая духовка мне не помогла.
Он пересекает комнату и оглядывает меня с головы до ног. От мокрой кожи халат прилипает к телу, и он удивлённо приподнимает бровь.
— Ты готовила что-то особенное?
Прочищаю горло.
— Вроде того.
Он склоняет голову набок.
— Зачем?
Чувствую себя полной идиоткой.
— Я… э-э… подумала, это будет мило.
— И собиралась ужинать в халате? — он больше не скрывает веселья.
Так и хочется топнуть ногой, но я сдерживаюсь.
— Нет, — бурчу я. — Я только вышла из душа, как сработала сигнализация. А потом этот сырный апокалипсис, и… — смущённо качаю головой.
Он поджимает губы, оценивая масштаб разрушений, которые я устроила на его безупречной кухне. Обожжённый палец пульсирует, и я снова сую его в рот.
— Поранилась? — его шутливый тон сменяется беспокойством, отчего я чувствую себя ещё большей дурой.
Показываю ему палец.
— Просто небольшой ожог. Всё в порядке.
Он берёт меня за руку и подводит к раковине. Включает холодную воду и подставляет под струю мою ладонь.
— Должно помочь.
— Со мной всё нормально, — настаиваю я.
Его карие глаза сужаются.
— Когда ты в последний раз позволяла кому-нибудь о себе позаботиться?
Моргаю, застигнутая врасплох, и честно отвечаю:
— Не помню.
Он слегка прикусывает губу и касается кончиками пальцев моей ладони, продолжая держать мой палец под холодной водой.
— Что ж, я ценю замысел, даже если исполнение подкачало, — говорит он с улыбкой, заставляя меня улыбнуться в ответ.
— Ага. Надо было просто пожарить стейк.
Он прикладывает свободную руку к груди.
— Пыталась найти путь к моему сердцу? — он подмигивает. — Или в мои штаны?
Мои щёки вспыхивают, а его взгляд скользит по моему лицу к декольте.
— Господи, — бормочет он, понимая, что попал в яблочко.
Плотнее запахиваю халат, но поздно — я чувствую себя абсолютно беззащитной.
Он выключает воду и осматривает мой палец. Капли стекают с моей руки на его пиджак, но ему, кажется, всё равно.
— Лучше?
— Немного, спасибо, — шепчу я.
Не сводя с меня глаз, он подносит мою руку к губам и нежно целует покрасневшую кожу.
— А теперь?
По рукам бегут мурашки.
— Ещё немного, — хриплю я.
Он втягивает мой палец в рот, проводя по подушечке языком так искусно, что я ощущаю это всем телом. Мои губы приоткрываются в беззвучном вздохе, и он снова нежно целует ожог. Его глаза с тоской прожигают мои.
— А сейчас?
— Лучше, — выдыхаю, чувствуя, как подкашиваются ноги.
Он проводит свободной рукой по лацкану моего халата.
— Под ним ничего нет, Алина?
Жар опаляет моё сердце.
— Нет. Я только из душа. У меня было платье и бельё… — бормочу, тут же жалея о своём признании.
— Халат мне нравится больше.
— Правда?
Он задумчиво смотрит на меня.
— Хотя на самом деле меня больше интересует то, что под ним.
С этими словами он тянет за пояс, и халат распахивается.
Он с шумом втягивает воздух сквозь зубы, его голодный взгляд устремляется вниз.
— Ты прекрасна.
Огонь скользит по моим щекам, шее, груди. Нервно переступаю с ноги на ногу, а он наблюдает за мной с загадочной улыбкой.
— Ты собиралась соблазнить меня ужином и кружевным бельём, а теперь краснеешь, когда я говорю, что ты красива?
— Я не собиралась тебя соблазнять, — бормочу я.
Его глаза блестят.
— Нет?
— Ну… я…
Он притягивает меня к себе за талию.
— Тогда на что ты надеялась, Алина? — его горячее дыхание касается моего лба.
Нервно облизываю губы.
— Скажи мне, corazón, — произносит он с такой страстью, что у меня перехватывает дыхание. Я знаю, что по-испански это значит «любимая».
Cмотрю на него, чувствуя, как между ног становится влажно.
— Что ты хочешь, чтобы я с тобой сделал?
Я никогда не боюсь говорить, чего хочу. Но Кирилл Князев
