После развода. Муж бывшим не бывает - Анна Томченко

меня, и тут же встала из-за стола. — Я не думала, что вы сегодня приедете, записи никакой нет.

— Да, это получилось спонтанно, — произнесла я нервно.

— Сейчас немножко переговоры. Буквально десять минут осталось до конца.

Давайте я кофе налью, чай, может быть, заказать что-то из ресторана?

— Нет, спасибо.

Я присела на угловой диванчик, постаралась расположиться так, чтобы ребра не сгибались и треск противный не отдавался в лёгкие.

Секретарша наблюдала за мной и хмурила брови.

— У вас все в порядке?

— Да все хорошо, — соврала я, но она качнула головой.

— Может, все-таки водички, вы побледнели вся..

— Такое бывает.

Водички мне все-таки принесли, заставили выпить и вообще время ожидания скрасилось тем, что я прислушивалась к разговорам, которые проходили за дверью кабинета, улавливала только то, что Глеб разговаривал с одним из своих партнёров.

Когда муж вышел, то первое, что он сделал, уставился на меня нечитаемым взглядом, брови ещё вскинул. Такое чувство, как будто бы был шокирован моим появлением.

— Привет, — бросил он коротко и, развернувшись к своему компаньону, пожал ему руку. — Спасибо ещё раз, что приехали, и мы смогли с вами все обсудить. Надеюсь, в дальнейшем у нас не будет никаких вопросов.

— Конечно, конечно. — Согласился мужчина в немного старомодных очках в роговой оправе, пожал руку и двинулся на выход.

Глеб сложил руки на груди, а я заметила, что он такое чувство, как будто бы ночь не спал.

— Что-то случилось?

Я облизала губы и кивнула, Глеб качнул головой в сторону, предлагая пройти в кабинет.

Тяжело оперевшись о диванчик, я медленно встала и короткими перебежками нырнула внутрь.

Глеб, зайдя следом, закрыл дверь, и за спиной прозвучал его голос.

— У тебя такое лицо, как будто бы ты призрака увидела, но, слава Богу, призраки все вчера повылазили.

Я обернулась на него, нахмурилась.

— Нет, Глеб, не слава Богу, вообще не слава Богу, — произнесла я сдавленно и, осмотрев кабинет, решила занять место опять-таки на диванчике для посетителей.

Глеб сел в кресло, уставился на меня, сложил руки на груди.

— Слушай, вчерашняя ситуация... — начал поспешно он, — это вообще что-то из ряда вон выходящее. Мать никак не интерпретировала своё желание познакомиться, кроме как попробовать разобраться в ситуации и привести её к логическому разрешению. Я уж точно не думал, что у неё хватит мозгов взять и привести к тебе её.

— Да ладно, у тебя же хватило мозгов привозить её в нашу квартиру.

— Я не привозил её в нашу квартиру. Я заезжал туда с ребёнком, потому что мне надо было какое-то время переждать.

— Видишь? А врал, что меня это никак не коснётся. Сегодня ты заехал с ребёнком, завтра бы ты оставил ребёнка у меня.

— Лик, ты приехала, чтобы это обсудить?

— Нет конечно. Ну, в любом случае этот вопрос остаётся в подвешенном состоянии. Я не понимаю, что преследовала твоя мать этим жестом, такое чувство, как будто бы просто хотела меня довести.

Я зажала пальцами глаза, пытаясь выбрать интонацию для того, чтобы перейти к вопросу о Кристине, но поняла, что долго кружить вокруг да около не смогу.

Глеб уставился на меня, желая получить ответы на интересующие вопросы, и я, вздохнув, произнесла:

— У тебя, дочь, обидели...

По лицу мужа мелькнула тяжёлая густая тень.

— У тебя сильно дочь обидели, настолько, что я даже не представляю, как иначе начать этот разговор.

— Не тяни, — качнул головой Глеб.

— Вчера до того, как приехала мать с твоей пассией, — Глеб поморщился— Ко мне приехала Кристина. Рома изменяет. И Рома изменяет открыто и демонстративно, он отобрал детей, не даёт ни увидеться, ни поговорить ни с Сашей, ни с Лерой. А самое главное, что Рома настаивал на том, чтобы Кристина легла на операцию по перевязке маточных труб, чтобы больше у них не было детей, но при этом сам продолжал спать со своей юристкой. Ты понимаешь, Глеб, Кристина, сейчас в такой ситуации, что она однозначно к тебе не обратится.

Глеб стиснул челюсти так, что хруст зубов я расслышала я даже на таком расстоянии.

Я сглотнула медленно, стараясь выбрать максимально точную фразу для того, чтобы определить весь исход диалога.

— Ночью лежала она на полу, плакала и спрашивала мамочка, за что со мной такое? Ты же не позволишь никому обидеть твою дочь?

Глеб медленно отложил ручку. Встал из-за стола, нетвёрдой походкой добрёл до меня, присел на корточки.

— Лика, один развод на другой меняю. Согласна?

35

Я смотрела на Глеба и не понимала, что он мне говорил. Первой эмоцией было соскочить, дёрнуться, оттолкнуть его от себя и прохрипеть что-то безумно обидное, которое скажет о том, что он продажная скотина и вообще сволочь последняя, как он посмел что-то такое вытворить и предложить мне.

— Ты о чем? — Холодно прошептала я, стараясь не рубить с плеча раньше времени. Может быть, я ослышалась, может быть, мне просто показалось, но своего-то ребёнка он не продаст. Ценность-то у Кристина намного больше. Это же его дочка, это же её он таскал на плечах в парке. Это с ней он танцевал на выпускном. это её он отдавал в руки мужа.

— Кристина разведётся с Ромой завтра же. Завтра же ты возвращаешься домой, мы забываем всю эту историю. Со своей стороны, я гарантирую тебе, что тема с девкой и ребенком не будет всплывать. Со своей стороны я гарантирую, что Кристина никак не пострадает, у Кристины никто не отберёт детей. Я гарантирую также, что Кристина получит от этого развода максимально все.

У меня затряслись губы.

Вот о чем Кристина говорила: продаться не одному изменнику, так другому, только разница заключалась в том, что-либо она продавалась, либо я, мать, у которой ребёнок лежал и выл на полу, ребёнку, которой предложили сделать необратимую операцию для того, чтобы кому-то спокойно гулялось.

— А просто так, — тихо шепнула я. — Это же твоя дочь. Это же твоя плоть и кровь.

Это же Кристина. Просто так встань, возьми всю свою силу в кулак и накостыляй зятю, который посмел обидеть твою дочь, твою единственную дочь.

Глеб потер мизинцем левую бровь и выдохнул тяжело.

А я еще не веря в то, что он сказал, замотала головой и прошептала:

— Глеб, ну пожалуйста…

Я так надеялась, что он сейчас выдохнет, хлопнет себя ладонями по коленям, встанет расправит плечи и скажет: я этого козла за мудя сейчас подвешу на ближайшей осине.

Пожалуйста, пусть он так сделает.

Я же уже знаю,