После развода. Муж бывшим не бывает - Анна Томченко

Я так не хочу знать, что он плохой отец, пожалуйста.

— Я тебе гарантирую, что Кристина никак не пострадает. Я тебе гарантирую, что сделаю все возможное, чтобы за каждое слово, сказанное тебе, сказанное моей дочери этот говноед поплатился кровью. Я ему эту операцию собственными руками сделаю, оторву к херам просто все, что у него между ног болтается без дела. Только прошу тебя, вернись домой. Я тебя умоляю, я не хочу без тебя. Поэтому я предлагаю тебе такой вариант. Один развод на другой, Кристина получит все, что захочешь, все, что только можно предположить, но только ты не уходи от меня.

У меня дрогнули губы.

— Как ты можешь, как ты можешь, это же твой ребёнок, — сказала я, вздрагивая, мурашки пробежали по всему телу, заставляя волоски приподняться. — Как ты можешь, это твоя дочь. — крикнула я, отталкивая Глеба от себя, резко встала, задохнулась от того, что боль разрывала грудную клетку. — Это же твоя дочь, Глеб, как ты можешь здесь сидеть и торговаться? Он завтра её ударит, он завтра её изнасилует а ты будешь сидеть здесь такой, в белом пальто, потому что тебе не дали то, что ты хочешь, а твой ребёнок будет страдать. Твоя плоть и кровь будет страдать. Твоя дочь, единственная дочь, которую ты на руках таскал, которую ты сам укладывал спать, которую ты укачивал. Она будет страдать. Страдать. Глеб, она будет!

Я кричала, срывалась. Дёргалась в сторону, пыталась зажать ладонями глаза.

— Лика ничего этого не будет.

Глеб встал с корточек, сделал несколько шагов ко мне, голос обманчиво мягкий. Я бы даже сказала равнодушный.

Бросила взгляд на него через слезы.

Губы стянулись в узкую полосу. Скулы проступили, стали чётче, щеки даже как будто бы запали. Под глазами синяки.

— Она твоя дочь. А ты смеешь торговаться здесь? Глеб, очнись. Очнись, пожалуйста, не надо мне рассказывать о том, что тебе нужно, чтобы я вернулась домой. Не надо, поступи как нормальный человек. Я не говорю о том, что ты плохой муж, но я уже в открытую могу сказать, что после твоего предложения я точно знаю, что ты дерьмовый отец.

Я пошатнулась, сделала несколько неуверенных шагов к двери. Толкнула её от себя, выскочила наружу.

— Лика, остановись, — хрипло донеслось мне в спину, но я не хотела, он сказал своё слово, меня эта сделка не устраивала.

И не устраивала она меня не потому, что я чего-то не могла сделать для своего ребёнка.

А не устраивало меня то, что он чего-то не может сделать для своего ребёнка.

А я сделаю все.

Это я трусы Роме на голову натяну. Но мой ребёнок не будет плакать, это я лучше душу дьяволу продам, но Кристина к этой твари не вернётся. Это я готова за бесценок спустить свою жизнь ради того, чтобы моя дочь больше не плакала.

Хватанув воздух губами, я выскочила на улицу. Потёрла озябшие ладони друг об друга. Запахнула пальто и вызвала такси.

Человеческая подлость простиралась намного дальше чем могла себе представить.

— Да, малыш, — тихо сказала я, увидев входящее от дочери.

Она шмыгнула в трубку.

— Я мам, домой возвращаюсь, во сколько тебя ждать?

— Скоро приеду, что-то случилось? — Тихо задала вопрос я и огляделась по сторонам, ища взглядом машину такси.

— С Ромой я не договорилась, — честно призналась Кристина, и было её в голосе что-то такое стеклянно-хрупкое, что мне почему-то показалось, что ей сделали больнее, чем было этой ночью.

36

Когда я добралась до дома, состояние у меня было такое, что проще лечь и помереть. В рёбрах тянуло, трескало, трещало, голова раскалывалась, и было чувство, как будто бы в ней перезванивались церковные колокола.

Дина успела приехать до моего возвращения, и Крис её даже встретила. Девочки, в принципе, успели вернуться до моего возвращения, потому что я встала в пробку.

Зайдя в дом, я сразу ощутила эмонации тревоги и отчаяния. Обе сидели в слезах.

— Вы уж простите, что я всех под одной крышей собрала. — Тихо сказала я, опускаясь на пуфик и ставя сумку на столик.

Кристина качнула головой. Дина тихо произнесла.

— Все хорошо, мама Лика. Мы благодарны. Мы уже обо всем поговорили.

— Ну, теперь уж мне расскажите, что там у вас происходило.

У Дины происходило такое, что её третировала семья. Отец решил поставить вопрос ребром, тупо продавая дочь, хотя по факту Костя не назначал за неё цену, а вот с Кристиной оказалось все немножко сложнее.

— Юрист готов взять дело, все нормально, его не испугала ни фамилия, ни обстоятельства. Я съездила по его наставлению, сдала анализы на наркотики и так далее. На всякий случай. А потом я поехала домой, меня нянька не пустила, я слышала, как надрывался Саша кричал сквозь двер, что мама, мама, мама, а нянька мне через домофон объясняла, что это распоряжение Романа.

— А потом?

— А потом, — в этот момент Кристина повернулась ко мне другим боком, и я увидела неплохую такую ссадину на нижней губе.

Прикрыла глаза.

— А потом Рома приехал домой как раз в тот момент, когда я пыталась туда пробиться с боем. Он сказал, что в любом случае не получу я развод, мы начали с ним ругаться, я перешла границу и толкнула его в грудь.

Голос у Кристины дрогнул, и я ощутила как у меня сердце сжалось в микрон.

Судорожный вздох со стороны Дины говорил о том, что она уже слышала, что было дальше.

— А потом, не особо думая, что он делает, он взмахнул рукой, толкая меня к стене, я неудачно приложилась о перегородку губой.

Кристина зажала пальцами глаза и спрятала лицо в ладонях, а я понимала, что её формулировка о том, что «я неудачно влетела в перегородку губой», это фраза, сказанная Ромой. А по факту это звучало так: «он меня ударил». И сердце от этого болезненно сжалось.

Я прошла на кухню, вытащила перекись, ватные диски, протянула дочери, но она покачала головой.

— Я уже обработала, — тихо сказала она, как будто бы ничего такого не произошло. — Он сказал, что в любом случае я нормально развод не получу. А если я получу развод, я все равно приползу к нему, как бы эта ситуация по-дурацки не выглядела. Я все равно приползу к нему, все равно буду молить о прощении. И, может быть, тогда, после ряда условий, он согласится на новый брак.

— А я ему машину разбила, надеюсь… —