Синичкина, не трепыхайтесь! Фиктивная жена для отца-одиночки - Ксения Маршал
– Прости, моя хорошая, – мямлю, не особо соображая. Но вцепляюсь в Ульяшу с такой силой, словно опечные тетки вот прямо сейчас ее у меня отнимают. Рыдать начинаю.
– Так! Ну-ка навели порядок! – строго прикрикивает на нас медсестра. Но я на нее не обижаюсь, чувствуется, что в ней нет настоящего зла или агрессии. – Дочка, отпускай мамочку, ей нужно срочно таблетку дать. Видишь, ей плохо от жары сделалось.
– А пощему? – Улька нехотя сползает с моих колен. – Мам?
– Куртку долго не снимала, вот и перегрелась, – вместо меня отвечает медработница. – Такое у взрослых бывает. Сейчас подышит и придет в себя.
– Спасибо… – я хватаюсь за ладонь девушки, как утопающий за спасательный круг. – Спасибо вам огромное! Вы не представляете, что для нас сделали. Я теперь ваша должница…
– Ох, не выдумывайте, – выдыхает она. – Видела я этих грымз, которые за девочкой пришли, – шепчет мне, чтобы Уля не слышала. – Змеи самые настоящие. А вы видно, как сильно за малышку переживаете, да и она вас любит. Вот, выпейте, – ловко кладет мне в рот пару таблеток. – Это обычная валерианка, но должна хоть немного помочь. И не переживайте, у девочки всего лишь вывих, ей рентген уже сделали. Скоро доктор вправит, зафиксирует и можно будет домой ехать.
– А до этого Ульяну отсюда не отпустят?
– Нет, конечно. Нужно же помощь сперва оказать, – медсестра хмурится и начинает на меня косо поглядывать. А у меня уже созрел очередной план.
– Юлия, милая, – имя девушки читаю на бейджике, – умоляю, помогите нам еще раз! Задержите врача, насколько сможете! Если отец Ульяны не приедет в больницу, ее заберет опека. У меня нет на девочку документов, – снова перехожу на едва слышный шепот, чтобы не нервировать лишний раз малышку. – И дозвониться до мужа я не могу. Пожалуйста, наша судьба в ваших руках! Мой муж очень обеспеченный человек, он не останется в долгу… – я никогда еще так слезно и так искренне никого ни о чем не просила.
Теперь же с замиранием сердца жду ответа сжалившейся надо мной медсестры, так как только от нее зависит мое и Ульяшино будущее.
Глава 34
– Ох, я постараюсь задержать… – сдается прижатая мной к ментальной стенке медсестра. – Но я ничего не обещаю! – добавляет нервозно. И я ее понимаю: то еще удовольствие брать на себя ответственность и совершать нечто заведомо нелегальное. Пусть и с благими намерениями. Все помнят про них поговорку, так что подставляться просто так ради посторонних дураков нет. – Дозванивайтесь до вашего папы, – бросает напоследок Юлия, сбегая из бокса. А вернее – от меня и моих настойчивых просьб.
Я же готова кланяться этой неравнодушной девушке в пол и руки целовать. Да я впервые ощущаю острое желание пойти в храм и свечку за здравие доброй медсестры поставить! Пусть у нее все в жизни благополучно сложится…
Но вибрировать от благодарности времени нет. Я берусь за телефон и принимаюсь снова названивать мужу. Абонент не абонент. В какой-то момент ко мне буквально чудом пробивается Николаевна.
– Алло! Ты чего как с пожара названиваешь? – сразу отчитывает меня. – У вас все в порядке? У меня пятнадцать непринятых…
«А у Журавлева раз в десять больше…» – думаю отстраненно. Но вслух не произношу. Не хочу пожилого человека заражать своей паникой.
– Мы с Улей в больнице, она ногу подвернула. Вы не знаете, как дозвониться до Евсея? Мне девочку без документов не отдадут… – я кратко и обтекаемо, чтобы Ульяша не догадалась о том, в какой мы заднице, описываю ситуацию. Ну и Елене Николаевне стараюсь свою панику не показать. Старушка только языком цокает.
– Вот же балбес! – припечатывает сына. – Так, Варя, успокойся, моя хорошая! – строго приказывает. – Не нервничай, тебе сейчас хладнокровие нужно, чтобы ошибок не наделать. Все в порядке будет, Евсей вас не даст в обиду. Я постараюсь его выцепить. А ты не нервничай и просто будь с Ульяной. Все, держитесь, мои девочки. Люблю вас!
После разговора с Николаевной немного легче становится. Потухшая было надежда снова робко вспыхивает внутри. И я опять принимаюсь терзать телефон в попытках связаться с Евсеем. Внезапно экран мобильного вспыхивает белым, а потом вовсе гаснет, становясь безжизненно-черным.
– Эй… – я стучу смартфоном по ладошке. – Эй, ты! – сильнее и злее. Но гаджет так и остается бесполезной грудой металла, стекла и микросхем. – Сел…
– Мам, а нам еще долго? – Ульяшка, видя мое настроение, и сама куксится. – Мне больно ощень. Когда уже доктор придет?
«Лучше бы никогда» – молюсь мысленно. – «То есть, после Журавлева, конечно» – поправляюсь, устыдившись. Все-таки малышка страдает всерьез, и вывих – дело нешуточное. Я встаю, перебираюсь к Ульяшке, аккуратно пересаживаю ее себе на колени. Обнимаю и принимаюсь качать. Целую в теплый лобик.
– Скоро, моя хорошая, скоро. Еще чуть-чуть потерпеть осталось. Ты у меня умничка. Самая лучшая девочка на свете… – я заговариваю малышке зубы, отвлекая от боли.
Это единственное, чем я сейчас способна помочь. Если бы могла поменяться с ней местами и принять детские страдания на себя, не задумываясь бы, так и сделала.
В какой-то момент Уля тихонько засыпает у меня в руках. Измучилась кроха. Я вздрагиваю от каждого шороха за дверью, боясь, что вот-вот кто-то зайдет и отнимет у меня девочку. Продолжаю ее баюкать, остро наслаждаясь тем, что мы вместе, что я все еще могу держать ее в руках, ощущать ее запах, целовать мягкие волосики. Это ли не истинное счастье? Как мало, оказывается, нужно человеку…
***
Евсей
Гребаные цеха! Никогда я еще не был так зол на собственное производство и поставку нового оборудования. Поперся же принимать и проверять. Да в бездну все это! Пускай бы горело синим пламенем! Зато я бы на связи с семьей был. Но кто ж знал, что именно в том районе области сегодня связь глушить будут! Хоть на спутник на постоянку переходи…
Когда до меня дозванивается мать и металлическим голосом отчитывает за Ульяну с Варей, я едва успеваю в машину сесть. Тут же телефон начинает разрываться сообщениями о непринятых
