к отцовскому носу. Мы рассмеялись.
Я стояла посреди гаража и думала: вот оно. Счастье. Не идеальное. Не безупречное. Но моё.
Лиза выздоравливала. Артём был рядом. Егор рос. А теперь будет ещё один. Или одна.
— Я люблю тебя, Вероника Князева, — сказал Артём, обнимая меня вместе с Егором.
— И я тебя, Артём Князев.
— Справимся?
— Конечно. У нас есть за что взяться.
Он усмехнулся.
— Это ты сейчас про что?
— Про жизнь, — я поцеловала его. — Про нашу жизнь.
Мы вышли из гаража втроём. Вернее, уже вчетвером. Сентябрьская ночь дышала прохладой. Где-то вдалеке шумела трасса. В небе горели звёзды.
Я шла, держа Артёма за руку, и не оглядывалась. Прошлое осталось позади. Впереди было будущее. И оно было прекрасным.
Артём открыл дверь машины. Я села. Он устроил Егора в детском кресле. Завёл мотор.
— Домой? — спросил он.
— Домой.
Машина тронулась. Я смотрела в окно на проплывающие мимо дома и думала: у нас есть дом. У нас есть семья. У нас есть любовь.
И этого достаточно.