В рамках приличия - Лина Мак

сейчас осознаю, что я действительно честна с собой.

И как бы моя гиперответственность не вопила внутри, что всё не то, чем кажется, но я согласна. За эти полгода, что мы вместе с Гордеем, я испытала счастья намного больше, чем за всю жизнь с Вороновым. И это не сравнение. Это факт!

— Моя девочка, — Гордей сгребает меня в объятия, а аплодисменты нашей маленькой семьи только наполняют сердце уверенностью.

— Но у меня будет предложение. Ещё одно, — Гордей отстраняется от меня, но не выпускает полностью из объятий. — Если ты не согласна, то ничего не будет, но я предлагаю переехать на несколько лет на юг, — как снег на голову произносит Гордей.

— Куда? — спрашиваем мы с Василисой Леонидовной в один голос.

— Только после окончания учебного года, — сразу добавляет Гордей.

— И мы согласны, — отвечают дети в один голос, а я…

Я… смотрю на них всех, на счастливые улыбки, на сияющие глаза и только и могу, что кивнуть в ответ.

Глава 30

2 года спустя…

— И как тебе винный завод? — спрашивает расслабленно Макс, сидя в кресле под тенью деревьев.

— Хорошо, — киваю я, а сам глазами ищу Машу.

Она уже несколько недель сама не своя. Но каждый раз оправдывается тем, что это всё волнение перед свадьбой Ники, её подруги. Она недавно родила ещё одну малышку, теперь Чернобор счастливый отец сразу двоих деток, а его женщина до сих не носит его фамилию. И я понимаю Чернобора.

— И где твоя неприступная крепость? — усмехается Макс, а я бросаю на него скептический взгляд.

— А твоя? — спрашиваю у друга, но он быстро отшучивается.

— Моя при мне, — смеётся он, вот только улыбка слишком напряжена. — Кстати, Воронов являлся в компанию, чтобы найти Машу, — неожиданно говорит друг, заставляя меня напрячься.

— И? — подталкиваю Макса.

— И ничего, — отвечает Яровой. — Маши нет. Она переехала. А то, что приняли решение обменять квартиру и купить Даше и Гоше по отдельной, лучший вариант. Воронов, конечно, может найти, но, вероятно, ему это не нужно.

— Он меня напрягает, — говорю я раздражённо.

— Не стоит даже волноваться, — успокаивает меня Макс. — Это страшный, худой дед, который даже не может сам за собой поухаживать. Насколько я понял, его мать тоже куда-то исчезла, прихватив с собой бабло. И его даже жаль немного.

— Ты сейчас по морде схлопочешь, — рычу я.

— Ну а что я должен сказать? — улыбается Макс. — Просрать такую женщину, поменяв её на ту, которой от тебя нужны были только бабки. Идиот!

— И спасибо ему за идиотизм, — уверенно заявляю я. — Теперь самая лучшая женщина — моя.

— А когда вы уже сыграете свадьбу? — спрашивает хитро Макс.

Молчу, только улыбаюсь в ответ. Скоро сыграем. И это уже не моя догадка. Я просто знаю.

Да, мы и правда переехали на юг. Виноградники, которые так любит мама, начали приносить хорошую прибыль. Но чтобы развить всё, нужно было вложить не только финансы, но и силы.

Вот так и вышло, что Макс стал исполняющим обязанности директора в моей компании, а мы уехали сюда.

— А когда возвращаться планируете? — спрашивает Макс.

— Не знаю, — пожимаю плечами. — Машеньке здесь нравится. А для меня это главное. Если счастлива она, то я счастлив вдвойне.

— Ты стал настоящим каблуком, — захохотал Макс.

— Ты тоже, — подмигнул другу, и теперь пришла моя очередь хохотать мне. — Наша Аделина-прекрасная не подпускает, да?

— Слушай, Сокол, тебя это не касается, — резко отвечает Макс, а мне так смешно становится.

— Согласен, — киваю другу. — Только тебя и Аделины. Она та, что скрутит тебя и всё-таки подарит удовольствие Тамаре Петровне.

— Идиот, — отмахивается от меня Макс.

Да, не только моя мама ждёт, когда же мы наконец-то с Машей станем официально мужем и женой, хотя уже давно называет Машу дочкой.

А вот Тамара Петровна в шоке, что Макс, кобелина такая, до сих пор не может порадовать мамочку. Наши встречи — это всегда бои без правил, потому что для наших прекрасных мам запретов нет, когда они желают счастья своим чадам.

— Ах да, совсем забыл сказать, на Воронова подали в суд за неуплату алиментов, — хохотнул Макс.

— Нормально так, — нервно сказал я. — И как же он так опростоволосился?

— Его любовница указала, что у него идут выплаты по инвалидности, но он не помогает детям, — продолжил Макс. — В общем, теперь Воронов вообще без всего останется скоро.

Мы резко замолкаем, когда из-за дома выходит Маша и что-то листает в мобильном. Немного бледная, нервная, пальцы подрагивают. А я… быстро достаю свой и вхожу в почтовый ящик. Да, я маньяк, которому приходят копии писем, что отправляются Маше. И ничего не могу с этим поделать, потому что в первый год ей шла куча всякого хлама, который не нужен.

Читаю вложенный файл, перечитываю ещё раз и чувствую, как сердце пропускает удар. Ещё один. И ещё!

Маша замирает, подойдя к беседке, где мы сидим с Максом. Смотрит на меня огромными глазами, а я не могу и слова сказать. Рука сама поднимается к груди, растирая там, где начинает болеть.

— Гордей, тебе плохо? — спрашивает севшим голосом Маша и быстро идёт ко мне.

Ничего лучше не могу придумать, как поднимаюсь на ноги и сгребаю её в объятия. Молча. Но в этой тишине столько всего, что воздух вокруг меняется.

— Я ничего не понимаю, но мне страшно интересно, — откашливается Макс, а я вспоминаю, что мы не одни здесь.

— Мы завтра едем в ЗАГС подавать заявление, — я говорю спокойно, но отказа не приму.

Маша подрагивает, и я слышу её нервный смешок.

— Ну кто бы сомневался, — говорит она подрагивающим голосом. — Гордей, я тебя оставлю без сладкого, — хитро говорит она. — Ты обещал, что отключишь копирование моей почты себе!

— Не смог, — говорю я и аккуратно приподнимаю голову Маши за подбородок. — Это же правда? — спрашиваю я тихо и вижу, как в уголках любимых глаз собираются слёзы.

— Это неприлично, читать чужие письма, Соколовский, — вместо ожидаемого ответа говорит Маша.

— Моя любимая женщина, у меня всё в рамках приличий, — отвечаю я и оставляю лёгкий поцелуй на её губах. — Только для тебя. Только для нашей семьи. А теперь…

— Ну всё, хватит, — голос Макса нервный. — Что здесь происходит?

— А в нашей семье скоро станет на одного человечка больше, — отвечаю я другу, а Маша всхлипывает.

— Да ну нафиг! — Макс подскакивает с кресла и громко смеётся. — Не понял, — он останавливается в шаге от нас. — А ты как узнал? И молчал?

— Только что, — улыбаюсь я нервно. — Маше письмо