В рамках приличия - Лина Мак
— Ты маньяк, Соколовский, но я рад, — Макс сгребает нас в объятия, а я шиплю на него, чтобы сильно не давил.
— А что здесь происходит? — к нам подходят мама и Тамара Петровна.
— Мама, — Маша берёт себя в руки и разворачивается к двум прекрасным дамам. — У нас новость. Вы скоро станете бабушкой.
— Ой, я и так бабушка, — отмахивается мама в первые секунды, но ровно до того момента, пока ей не доходят сказанные слова.
— А-а-а-а! — в один голос визжат две пожилые женщины, которые сейчас напоминают молоденьких девчонок.
Мама и Тамара Петровна начинают обниматься, а я замечаю, как Макс обходит нас с Машей, и даже представляю, что будет дальше.
— Васька, свершилось! — кричит счастливо Тамара Петровна.
— Мои дорогие, — мама быстро подходит к нам и сначала сгребает Машу в объятия, целуя в щёки, а потом и меня. — Это… это просто… эх, — мама машет на нас рукой и начинает плакать.
— Стоять! — грозно выкрикивает Тамара Петровна, заставляя замереть всех. — А ты куда собрался, сыночек мой родной?
— Мамуль, мне нужно срочно ответить на важный звонок, — отвечает Макс, а я понимаю, что он уже стоит на дорожке, ведущей за ворота.
— Я надеюсь, этот звонок будет прекрасной даме, которая в ближайшее время тоже сообщит мне, что я стану бабушкой? — спрашивает серьёзно Тамара Петровна, ставя руки в бока.
— Мамуль, как я могу тебе такое пообещать? — спрашивает Макс, пытаясь невинно хлопать ресницами, а я не уже тихо ржу. — У меня нет такой Машеньки.
— Я тебе уже нашла, — уверенно говорит Тамара Петровна. — Вот сегодня и начнём.
— Мама! — рычит Макс, но быстро останавливается.
— Не мамкай мне!
И пока Макс пытается скрыться от грозной Тамары Петровны, моя мама уже сбегала в дом и несёт на улицу сырную нарезку с фруктами, вино и бокалы.
— Тома, я тебе помогу потом приструнить Максика. А сейчас быстро к столу, нужно срочно выпить! — кричит она Тамаре Петровне. — Я достала то самое вино! — выделяет мама голосом, а я сгребаю Машу в объятия и чувствую, как она подрагивает.
— Ты моё счастье, Машенька, — тихо произношу я в макушку этой невероятной женщине, которая досталась мне по чистой случайности.
— Мне страшно, — шепчет Маша, но все равно я слышу её слова.
— Да ладно, — улыбаюсь я. — Твоим Ясе и Нике не страшно было. А я вроде даже не криминальный элемент.
— Нет, — слышу смех в голосе Маши. — Ты — мои рамки приличий, а точнее, одного приличия.
— И полного неприличия по ночам, — выдыхаю ей в макушку.
ЭПИЛОГ
20 лет спустя…
Тёплое солнышко приятно ласкает кожу, и даже комары не страшны. Хочется отдохнуть, но выходит не очень.
— А-а-а! Мама, скажи Илье!
— Сами! — в один голос произносим я, Яся и Ника, сидя на деревянных шезлонгах на пирсе.
— Мама! Ланка отобрала мой планшет.
— Сами! — ещё раз повторяем все, и дружно, не сговариваясь, натягиваем соломенные шляпы, под которые может залезть только соломинка из коктейлей, на лицо.
— Ну мам! — а это уже девочки постарше подключились.
— А кто придумал, что всем вместе собраться в одном доме, это весело? — тихо спрашивает Ника.
— Наши мальчики, — отвечает сквозь зубы Яся.
— Смело, — усмехнулась я и отпила сладкого напитка из высокого бокала.
— А давайте их утопим, — предложила коварно Ника, приподнимая шляпу и смотря в ту сторону, где посреди озера стоит лодка, в которой сидят три деда.
— Идея заманчивая, но я откажусь, — отвечает спокойно Яся. — А кто будет готовить нам ужин в качестве моральной компенсации?
— Ужин сначала нужно поймать, — замечаю я, вспоминая слова мужа, который так уверенно заявлял, что сегодня у нас будет только домашняя еда.
— А в этом доме есть подвал? — задаёт вопрос Ника, бросая взгляд в ту сторону, где на пляже у самого домика валяются её Давид и внуки Яси — Илья и Макар.
— Мне уже страшно, — хихикаю я.
— Есть, я проверяла, — заявляет Яся. — И винная комната там есть.
— Так для кого подвал-то? — теперь спрашиваю я.
— Для нас, конечно! — заявляет Ника. — Раз семейные выходные захотели мальчики, пусть теперь и расхлёбывают.
— Мама! — в четыре голоса завизжали девочки.
— Сами! — ответили мы втроём.
И крики, визги, вой, драки, плюханье продолжились. И нет, мы не злые старые ворчливые тётки. Мы просто знаем, насколько ценно всё то, что мы имеем. И как важно не потерять самих себя.
— Предлагаю пойти в дом, а по дороге пересчитать поголовье детей и внуков, — на очередном крике «мама» говорит Ника.
— Предлагаю начать с внуков, — добавляю я и поднимаюсь со своего шезлонга.
Мы втроём оборачиваемся к домику и немного зависаем от количества людей вокруг. И это всё наша семья!
Ах да, мы с Гордеем уже двадцать лет женаты. И даже дважды стали бабушкой и дедушкой.
Даша с моим любимым зятем Мишей и их сыночком Димой.
Гоша с лучшей невесткой Светой и их дочкой Олей.
Захар и Василиса ещё не обрадовали нас знакомством со своими вторыми половинами, но, чувствую, квест это будет ещё тот. Особенно если вспомнить, как мы Дашу замуж выдавали. Бедный Миша, я думала, придушу Гордея за то, что он так истязал нашего зятя.
И да, у нас родилась двойня. Наши маленькие продолжения. Целые ветки, которые перерастут в своё сильное дерево!
Здесь и Ясины девочки. Все, причём!
Аля с Денисом и их потомством, Макаром и Ланой.
Лика с Сашей и своими Ильёй и Лией.
Любаша — сокровище и настоящая драгоценность Стальнова-старшего. У неё есть молодой человек, но, судя по всему, Люба боится его знакомить с папулей.
И Никулины тоже здесь!
Давид-младший — просто невероятно красивый мальчик вырос. Я до сих помню, как держала его на руках, а сейчас еле до плеча достаю ему.
Викуля — прекрасная принцесса дядьки Чернобора. Вот где уж Кощей, а не папа. Хотя Вика сама кого хочешь в бараний рог скрутит.
— Так, мои все, — спокойно говорит Ника.
— Тебе быстрее всех пересчитать, — вздыхает Яся, а я смеюсь.
— Я тоже своих уже пересчитала.
— Никуль, а что наш Давидик, чудит до сих пор? — спрашиваю я у нашей Снежной королевы.
— Чудит, но они с Чернобором делают вид, что у них всё под контролем, и не беспокоят мамочку, — отвечает Ника, качая головой. — Мужики. Что с них взять?
— Мне кажется, они так и не понимают до сих, кто по настоящему правит нашими королевствами, — добавляет Яся, коварно улыбаясь.
— Пусть лучше будут в благодатном неведении, — вставляю я.
И мы дружно киваем.
— Да-а-а-ан! —
