Красная помада и последствия - Елена Северная
Чёрные. Лодочки. А я в них влезу?
Оказалось — вполне по размеру, даже немного великоваты. Ольга ничуть не расстроилась
— Ничего. Сейчас ватки подпихаем, а потом, может, ноги отекут и будет в самый раз!
Да, с туфлями смотрелось намного лучше.
Марсик, этот меховой инспектор, наблюдавший за нашими сборами меня, подозрительно прищурился и повёл носом. Запах новой обуви наводил кота на мысль, что он сегодня останется без компаньонки в ночных философских беседах перед холодильником. Животина решила расстроить наши планы, и решительно двинулся на реализацию своего плана. Припав на передние лапы, кошак приготовился к прыжку, рассчитывая одним, вернее, десятью когтями добавить в костюм дизайнерский принт. Но Роза Марковна была на чеку. С завидной грацией ниндзя она схватила кота за шкирку, когда тот уже находился непосредственно в полёте и приступил к демонстрации режуще-царапающих инструментов, данное природой всем кошачьим. С жалобно-возмущённым мявом Марсик повис, удерживаемы за шкирку твёрдой рукой хозяйки. А Роза Марковна, как ни в чём не бывало, продолжила давать инструкции к поведению в кафе.
— Полэчка, ты щас красавица. Отключай немедленно функцию «второй шанс». Пусть твой кавалер оценит всё с первого. Будь тверда и воздушна, как просроченное безе в соседнем ларьке у киргизов.
— Ой, Роза Марковна, — нахмурилась Ольга. — Тоже скажете — безе! Полька у нас чистый ангел во плоти с белоснежными крыльями!
— Ой-вэй, не смешите мне бигуди! С крыльями такая морока! То чистить их надо, то отбеливать, то полоскать» Вернелем» для мягкости и скорости полёта. А оно нам надо? — женщина презрительно фыркнула. — Оно нам не надо. А транспорт у этого шлимазла имеется? — вдруг заинтересовалась она способом моей доставки.
— Имеется, — я гордо тряхнула рыжими локонами. — Как же без него?
— Ну, тогда я спокойна, — вынесла вердикт квартирная хозяйка, стряхивая кота на пол.
Марсик жалобно пискнул и застыл меховой тряпочкой на полу.
— Ой, что это с ним?
Я, было кинулась спасать пострадавшее животное, но была остановлена:
— Ничего с ним не случилось. На душевное переживание играет, шельмец. Весь в меня, — с любовью глядя на кота, чуть не прослезилась Роза Марковна. — Щас, полежит немного, поумирает, а потом всё пройдёт. Особенно когда откроется дверь холодильника.
Ольга с маниакальным блеском в глазах всучила мне свою косметичку, словно гранату, напоследок одёрнула жакет, смахнув невидимые пылинки, и выпихнула меня за дверь под душераздирающие вопли Марсика. Бедный котяра отчаянно сопротивлялся заточению в туалете, куда его запихивала хозяйка, дабы уберечь мой костюм от предполагающейся кошачьей диверсии. Я спустилась по лестнице и вышла в вечернюю прохладу осенней Москвы. Зябко повела плечами. О, да. Куртка не помешала бы. Но ни одна из моих курток, — а их у меня целых две! — не подходила к этому образу. Придётся потерпеть. Тем более, Макс уже звонил и сказал, что ждёт меня на том месте, где высаживал в прошлый раз. Проходя мимо упомянутого легендарного ларька с киргизскими сладостями, не удержалась и купила леденец. Вот, когда волнуюсь, всегда хочу сладкого. А тут — маленькая конфетка на палочке. Сунула в рот и всё! И глюкоза для мозга, и успокоительное для души. Только развернула обёртку, как вдруг, откуда ни возьмись, рядом нарисовался цыганчонок лет пяти и жалобно шмыгнул носом. Вопреки всему он не стал канючить и клянчить. Он просто горящими голодными глазами смотрел на сахарное лакомство и молчал. Тут же подошла старая цыганка и что-то сердито начала говорить мальчику на своём языке. Тот потупился, вздохнул и поплёлся к ней.
— Подожди!
Я решила, что одного леденца мне будет мало, а пацану в самый раз.
— Держи!
Протянув леденец, я с каким-то удовлетворением увидела, как вспыхнули глаза мальчика. Он торопливо схватил конфету. В мгновение ока сорвал недоразвёрнутую обёртку и сунул в рот. Чумазая мордашка расплылась в блаженной улыбке.
— Ох, красивая, а денег-то у меня нет. Да и гадать сегодня нельзя, — покачала головой цыганка.
— А мне ничего не надо, — улыбнулась я. От вида довольного пацана, волнение перед встречей с Максом пропало, а душа довольно парила в необъятных просторах моего тела. Я решила закрепить это чувство. — А вы тут живёте?
— Да мы с внуком к дочке приехали, только адресом ошиблись. Теперь придётся пешком идти. Сумку с деньгами в поезде забыла. Вот голова дырявая, совсем памяти нет.
Только тут я заметила, что около ног цыганки стоит большой баул и несколько пакетов.
— Далеко вам?
— Недалеко, — она махнула рукой. — Через три дома. Тут же нумерация с этими дробями, чтоб им пусто было, вот и ошиблись.
— Давайте помогу!
Я схватила самый большой баул и припустила чуть ли не бегом: Максим-то уже ждал!
Через пять минут я, тяжело дыша, водрузила на ступеньки крыльца тяжеленный баул, и с облегчением вздохнула:
— Ох, бабушка, что ж вы такие тяжести таскаете?
Цыганка сверкнула чёрными очами:
— Это не сумка тяжёлая, а жизнь у тебя такая. Ну, ничего. Дальше легче будет. Весь груз ты уже сбросила.
Я хмыкнула.
— Вы о чём? Я столько раз похудеть пыталась! Ничего не выходит.
— И не надо пытаться, — она улыбнулась. В свете зажёгшихся фонарей сверкнули золотые коронки на зубах. — Оно само уйдёт. А ты, никак куда собралась?
Я смутилась.
— Да вот… Свидание у меня.
— Первое? — подмигнула цыганка.
— Ага, — я улыбнулась, переминаясь с ноги на ногу. Макс, наверное, уже заждался. — Ну, я пойду. А вы не таскайте такие тяжести больше.
— Постой, — она сильной не по возрасту рукой ухватилась за рукав моего жакета. — На вот, возьми, — и протянула маленький тюбик.
Невзрачный такой, как у дешёвой помады. Заметив мой замешательство, цыганка настойчиво всунула его мне в руки.
— Бери. Это от чистого сердца. Как будешь встречаться с парнем, так накрась губы. Какого цвета они будут, такая и жизнь с этим парнем у тебя будет.
— Волшебная, что ли? — хихикнула я, решив, что цыганка по традиции хочет заморочить мне голову.
— Можно и так сказать. Считай, привет от бабушки. Время пришло.
Почему-то сразу вспомнилось, как моя бабуля мечтала:
— Вот, Полюшка, как замуж соберёшься выходить, я тебе самолично косметику всякую куплю. А пока — не порть кожу. Твой суженый тебя и такую, ненакрашенную, разглядит и полюбит.
Бабули нет. А память о ней всегда со мной. Я задумчиво смотрела на маленький тюбик в своей ладони. Какой замуж, бабушка? Тут бы зацепиться, твоей Польке бестолковой, чтоб не помереть.
— Ладно, — я пожала плечами. — Спасибо.
Оглянулась — а
