Красная помада и последствия - Елена Северная

Завывание прекратилось, раздался звук падающего тела, потом дикий кошачий вопль и яростное:

— Рыжая-бесстыжая у нас случилась!

Из дальней комнаты мне навстречу вылетел белый меховой снаряд, оснащённый колющими орудиями в количестве двадцати кошачьих когтей, за ним показалась грозная фигура домовладелицы и помятая моська Ольги. Кот преодолел расстояние в пять метров (именно такой длины у нас коридор) за секунду. Я только-только успела подставить руки. Иначе этот комок шерсти вцепился бы куда достал в прыжке, и это вполне могла быть моя достопримечательность в бюстгальтере. А так я во время подхватила его на руки. Марсику этого показалось мало. Он шустро прополз до шеи, обнял её двумя лапами, вжался в моё тело и затих. Кошачье сердце бешено колотилось о рёбра, даже плотная пушистая шерсть не смогла скрыть эти глухие удары.

— Я никогда не позволяла себе ругаться грязным матом, — прорычала Роза Марковна. — Мой мат всегда чист и свеж, словно скальпель хирурга перед операцией. Но сейчас я готова вспомнить всё, что я слышала от грузчиков, когда они вручную тащили на пятый этаж пианину!

— Полька, зараза ты рыжая, — всхлипнула Ольга. — Я тебя сейчас убью! Нет, сначала вызову скорую помощь, а когда врачи буду подниматься по лестнице, тогда начну убивать!

Я устыдилась.

— У нас Марсик в обмороке полночи провалялся, — продолжала жаловаться подруга. — Думали, у кота разрыв сердца от переживаний. А ты?

— Так в клинику надо было… — промямлила я, сжимая упитанное тельце недавнего больного.

— В такое время работают только частные клиники, причём очень дорогие, — напомнила хозяйка. — А мине ещё год назад в такой клинике, когда я хотела избавить Марсика от весеннего недомогания, вернее, домогания до дворовых кошек, диагностировали денежную недостаточность. И таки за год в кошельке у меня ничего не выросло, а в комнатах не завелось ни одного печатного станка для денег.

Марсик сначала жался и тёрся мордой, потом его нос унюхал присутствие постороннего запаха. Он стал принюхиваться с ещё бо́льшим рвением.

— Мау? — глаза-плошки выражали полнейшее недоумение.

Ах, ну да. От меня же пахнет Бусинкой! Срочно в душ! Пока этот мохнатый донжуан меня всю не расцарапал. Я с трудом отцепила кота, сунула его в руки подоспевшей хозяйке и ринулась в ванную.

Через полчаса я накладывала домочадцам на тарелки пышный омлет с сыром и готовилась излагать, где я была ночью. Ольга подпрыгивала от нетерпения, Роза Марковна по этому случаю достала бутылку чёрного виски, а Марсик, упоров свой паштет, благостно развалился на подоконнике и щурил жёлтые глаза.

— Ну, рассказывай, злыдня, — стараясь скрыть нетерпение, произнесла Роза Марковна. Она сидела, положив ногу на ногу, с сигаретой в зубах и цедила виски, словно компот. — Только без всяких недомолвок! Всё подробно и по существу!

Я положила себе на тарелку последний кусок омлета, села, набрала воздуху в грудь и принялась повествовать, тщательно избегая пикантный, по моему мнению, подробностей. Конечно, пришлось рассказать про «договор», про кафе и возможность «стажировки». И про сегодняшний поход в кафе тоже рассказала. Ольга, конечно, сразу зацепилась за парней. Вопросы посыпались, как из дырявого мешка. Её интересовало всё: и кто они, как выглядят, где работают, сколько получают и так далее. Понятно, что на большую часть вопросов я не смогла ответить, просто потому, что не знала и в целом меня это не интересовало. Ольга выслушала, покачала головой, сказала что я «дура, каких свет не видывал, и вообще, ненормальная! Такие экземпляры были под рукой!» Роза Марковна пока молчала, цедила свой виски, курила и загадочно ухмылялась. Марсик же, удостоверившись, что я тут, что от меня по-прежнему пахнет домом и едой, а тот волнующий запах ему только показался, от переживаний, наверное, дремал на подоконнике под утренними лучами солнца. Ему было плевать на то, где я была и с кем. Главное — сейчас я дома. Предатель шерстяной!

Пиликнул телефон. Это в мессенджер пришло расписание на сегодня. Завтра я дежурная по вызовам. Это значило, что надо быть в офисе с восьми утра, и отрабатывать разовые заявки. А на сегодня у меня опять выгул двух собаченций и приготовление полуфабрикатов у одного старичка. Он заказывает меня раз в неделю уже почти два месяца. Хороший дедок. Одинокий. Вернее, есть где-то сын, но он живёт в Германии, периодически звонит и присылает деньги. Ну, хоть так отца не забывает, и то хорошо. Так вот. Я раз в неделю закупаю продукты, которые он не хочет доверять доставке и службе социальной помощи, готовлю, забиваю ему холодильник и покупаю в соседней аптеке дорогие витамины. Так что в принципе у меня сегодня спокойный день, без истеричных нафталиновых бабулек с их королевским самомнением, и скучающих домохозяек, которые не вылезают из салонов красоты. Это хорошо.

Но тут подняла голову паника «что надеть в кафе»? Мы с Ольгой кинулись на раскопки гардеробов. Перерыв свой, я поняла, что в любой одежде буду выглядеть, как чайная баба. Знаете, такая кукла с пышной юбкой, что на заварной чайник напяливают для лучшего заваривания? Вот-вот. Я выглядела похоже во всех своих юбках. Их у меня две. А джинсы мне категорически противопоказаны. Я как вспомню Лёнькино высказывание про кардан, так уши мгновенно вспыхивают. А Ольга начинает подозрительно коситься и намекать на всякие непристойности. Она пыталась всучить мне свой свитер, который ей был велик. Но мне-то он тоже не совсем по размеру. Зеркало отразило аппетитную зефирку, перетянутую нитками. Нет, лучше чайная баба. Пригорюнившись, я уже приготовилась настраивать себя на полное кафешное фиаско. Но тут очень своевременно поднеслась Роза Марковна. Она, оказывается, была страшной модницей в своё время. А, как известно, — мода циклична. Конечно, с поправкой на время и новые материалы. Но это не беда. Почти новый вельветовый костюм сел на мои формы, как влитой. Спокойный зелёно-бутылочный цвет выгодно оттенял ярко-рыжий цвет волос и гармонировал с глазами.

— Так, Полька, — деловито сообщила Ольга. — Будешь должна мне по гроб жизни. Иди выгуливай своих сопливых бульдогов, а я займусь подготовкой твоего вечернего фурора. Я буду не я, если из этого мастодонтовского комплекта не сделаю конфетку. Всё! Иди, работай!

И меня выгнали на работу.

Собакены жили неподалёку, вернее, их хозяева. У меня даже возникла гениальная мысль: а не договориться ли с ними, — хозяевами, если что, — выгуливать животин на постоянной основе по утрам? Заодно и бегать буду. Но в квартирах по возвращению застала только престарелую мать одного из клиентов, а в другой — парнишку-инвалида на коляске. Оставила