Последний в списке - Эми Доуз
— Черт, Кассандра, ты в порядке? — Глаза Макса находят мои в темноте, его взгляд переходит на мою грудь.
Я опускаю взгляд, и сердцебиение учащается, потому что моя правая грудь полностью обнажена. Сосок и все остальное.
— Твою мать, — кричу я, отпуская ногу, чтобы одернуть ночную рубашку на груди. — Боже мой, как стыдно, — стону я, испытывая такой ужас, какого не испытывала за всю свою жизнь.
Забудьте об этом.
Это еще не все.
Воздух наполняет слабый шум, прорывающийся сквозь звон унижения в моих ушах.
Отчетливый, безошибочный трепет...
...вибрации.
Макс хмурит брови и без колебаний наклоняется и поднимает устройство с пола. Его губы приоткрываются с громким хлопком, когда он держит мой вибратор перед лицом, глядя на него так, словно это инопланетная форма жизни.
С разочарованным рыком я выхватываю устройство из его рук и быстро нажимаю на кнопку выключения, чтобы остановить звуковое сопровождение моего полного и окончательного унижения. Я кладу его на стойку и убираю с лица растрепанные волосы, прежде чем издать стон агонии.
— Кассандра, ты в порядке? — спрашивает Макс глубоким голосом, его запах вторгается в мои чувства, которые и так уже на пределе.
— Очевидно, нет. — Я поворачиваюсь к нему лицом и изо всех сил пытаюсь справиться с комком, подступающим к горлу. От эмоций мои соски напрягаются под атласом. Закрываю глаза, потому что его красивое, растерянное лицо кажется мне слишком великолепным, чтобы я могла это вынести. Почему я постоянно оказываюсь в неловких ситуациях с этим мужчиной? Что я сделала, чтобы заслужить такую пытку от богов?
Голос Макса хриплый, когда он спрашивает:
— Ты что?..
— Макс. — Я глубоко вдыхаю, прежде чем открыть глаза и посмотреть на его греховно сексуальное лицо. На его лбу пролегли такие озабоченные морщины, что мне снова становится стыдно. — Пожалуйста, молчи.
— Почему нет? — Его взгляд темнеет, когда капли дождя стекают по его лицу.
Мои глаза начинает щипать, и я с трудом сдерживаю слезы. Слезы, которые могут пролиться от жгучей боли в ступне, тупой боли на лбу, от почти невыносимого унижения...
...и сексуальной неудовлетворенности.
Последние две недели были лучшей и худшей пыткой. Я уже не знаю, с какого конца подходить к этому вопросу.
Поднимаю глаза, вглядываюсь в его лицо и жалею, что не могу сказать то, что мне нужно, не произнеся ни звука.
— Не спрашивай меня, что я делала или в порядке ли я, потому что тебе не понравится ответ.
Грудь Макса вздымается, когда он выдерживает мой взгляд и делает шаг ко мне, сжимая челюсть с каждой мучительной секундой, которая проходит.
— Все равно скажи мне. — Его голос мягок по сравнению с жесткими линиями на нахмуренном лбу.
Раскаты грома сотрясают крышу над нашими головами, и я делаю глубокий вдох, чувствуя, как последний клочок моего достоинства покидает крошечный домик и уносится ураганом. На выдохе я сдаюсь и стону:
— Я доставляла себе удовольствие, ясно? — Он смотрит на меня, не говоря ни слова, и я злюсь, что мне вообще пришлось признаться, когда доказательства того, что я делала, лежат на стойке. Мой голос становится громче от раздражения. — Счастлив? Тебе наконец-то удалось раскрыть один из моих секретов. Чувствуешь свое превосходство теперь, зная, что сводишь с ума не только меня, но и мое либидо? — Я практически кричу на него, а в его глазах плещется нечто, что я могу принять за отвращение. — Ты чувствуешь себя...
— Хватит, — рычит Макс, обрывая меня, протягивая руку, чтобы обхватить меня сзади за шею и притянуть к себе.
Я испуганно ахаю, когда он прижимается своими губами к моим и просовывает язык глубоко в мой более чем приветливый рот. Это поцелуй типа «к черту все!». Никакого нежного уговаривания, никаких поддразниваний. Это тот случай, когда ты не знаешь, где начинаются твои губы и где его.
Его пальцы впиваются в мою плоть, как будто я пытаюсь вырваться. Обхватываю его за плечи, практически ползу по его влажному телу, когда мужчина прижимается ко мне, заставляя меня вскрикивать в поцелуе, поскольку ощущения переполняют самым лучшим образом.
Ткань его влажной рубашки трется о мои затвердевшие соски, когда Макс прижимает меня к себе. Он издает гортанный звук, посасывая мою нижнюю губу, а затем снова погружает свой язык в мой рот.
Мимолетно думаю о том, чтобы оттолкнуть его. Я целуюсь со своим боссом, черт возьми. Он корпоративный жадный засранец, за ребенком которого я присматриваю пять дней в неделю. Это плохая идея!
Но у моих предательских бедер другие планы, и я вжимаюсь в него так, словно его член — магнит, а я сделана из гребаного металла.
Боже мой, он твердый.
Твердый из-за меня?
Волна жара разливается по телу, когда его член прижимается так близко к тому месту, где он мне нужен.
Руками скольжу вверх по его шее, поглаживая мышцы, в то время как его язык продолжает ласкать мой. Его голова поворачивается из стороны в сторону, словно мужчина не может решить, какой угол ему больше нравится. В голове проносится образ его члена, трахающего мое горло, и руки скользят с его шеи на руки, пальцы впиваются в его мускулистую твердость. Мне хочется гораздо большего, чем просто поцелуй.
Макс рукой скользит по моей спине и ласкает мою попку, затем разворачивает меня и прижимает спиной к лестнице на верхний этаж. Закидывает одну мою ногу себе на бедро и прижимает член к моему центру. Его твердость прижимается между моих бедер, когда я упираюсь в дерево, прежде он наконец разрывает наш поцелуй, и я хватаю ртом воздух.
— Господи, ты хоть представляешь, что делаешь со мной? — стонет он, словно от боли, глядя на мою грудь. Скользит ладонями вверх по моим ребрам и обхватывает их по бокам. Сдавливает внутрь, образуя длинную линию декольте, отчего мои соски едва не выскакивают из ночной рубашки. Наклоняет голову и осыпает мою грудь горячими поцелуями, проводя языком по ее ложбинке до самого края соска, но так и не добираясь до самой приятной части. — Я мог бы потеряться в них, — благоговейно шепчет он.
Хныча, я отпускаю лестницу и запускаю пальцы в его влажные волосы, нежно теребя длинные пряди на макушке. Мускусного запаха его одеколона, запаха дождя и возбуждения, скопившегося у меня между ног, достаточно, чтобы я развалилась на части от одного только поддразнивания языком.
Мужчина возвращается к моим губам и снова соединяет наши рты, а его рука,
