Последний в списке - Эми Доуз
— Макс, — стону я, откидывая голову назад в полном экстазе.
— Ты думала обо мне играя с вибратором? — спрашивает он, в его голосе звучит сексуальное рычание, которое я хочу ощутить на своем центре, пока он проводит пальцами по моей плоти. Мне кажется, что моя кожа сейчас вспыхнет.
Я извиваюсь от желания и прислоняюсь головой к ступеньке лестницы, моя грудь вздымается под облегающим атласом. Греховный взгляд Макса — это то, что мне нужно запечатлеть в своем мозгу прямо сейчас.
— Может быть, — предлагаю я с придыханием.
Уголок его рта подергивается, вызывая новый прилив бабочек в моем животе. Ему нравится, что я думаю о нем?
— Я представлял тебя раньше... в душе. — Он наклоняется и резко сосет мою грудь, заставляя меня вскрикнуть от боли. Отстраняется и смотрит на уже образовавшийся красный след. Его глаза словно наэлектризованы, когда он смотрит на меня. — Я гладил свой член и представлял, как твои сиськи покрываются моей спермой.
Это должно быть сон. Я собираюсь проснуться в любую секунду и проклясть Мерседес Ли Лавлеттер за то, что она пишет такие впечатляющие книги, которые превратили мои фантазии в галлюцинации. Серьезно, существует ли лекарство от этого?
Его пальцы, наконец, скользят вверх, чтобы коснуться моего обнаженного центра, и я вскрикиваю, прижимаясь к его рельефным грудным мышцам. На ощупь они как камни. Твердые, как каменные глыбы, соперничающие с его впечатляющим членом, который в любую секунду может прорваться сквозь хлопковые штаны.
Макс погружает в меня длинный, восхитительный палец и стонет: — Мокрая. — Он опускает лоб на мою грудь и утыкается лицом в мое декольте. — Ты намокла для меня, Кассандра?
— Да, — выкрикиваю я, когда он снова входит в меня, проводя большим пальцем по моему чувствительному комочку нервов. — Все для тебя.
Парень отстраняется и прикусывает губу, глядя на мое лицо, пока трахает меня пальцами, наблюдая, как я распадаюсь на части с каждым толчком.
— Макс, — хнычу я, не в силах отвести взгляд от вожделения в его глазах. Не могу поверить, что говорю это, но: — Я собираюсь...
— Кончай, Кассандра, — приказывает он, и в его властном голосе слышится все, чего я хочу в этот момент. — Кончи на мою гребаную руку прямо сейчас.
— Такой властный, — стону я и растворяясь в его прикосновениях, чувствуя легкое головокружение, поскольку оргазм грозит обрушиться на меня в любую секунду.
Его рука замирает внутри меня, и я открываю глаза, чтобы увидеть, что выражение его лица полностью изменилось. Похоть, легкий изгиб рта, потемневший взгляд... все исчезло. И на смену этому пришло самое ужасное, что можно представить в этот момент...
Сожаление.
— Я не должен был этого делать, — хрипит он, буквально отдергивая руку от моего тела, словно на него вылили ведро ледяной воды.
Чуть не падаю вперед, когда мужчина отстраняется от меня быстрее молнии. Его руки опущены по бокам, он оглядывает крошечный домик, словно только что вынырнул из лихорадочного сна.
— Черт, это было глупо.
— Что? Почему? — спрашиваю я, пытаясь устоять на дрожащих ногах, все еще ощущая последствия того, что почти сделали его пальцы, и мой чувствительный клитор пульсирует от того, что мне снова отказали.
— Ты мой работник, — огрызается он, его тон превращается из «сексуального Макса» в «сварливого генерального директора». — Черт, ты няня моего ребенка. Я на хрен облажался.
Мужчина поворачивается на каблуках, и его руки сжимаются в кулаки по бокам. В окнах вспыхивает молния, освещая его мученическую позу. Боже мой, он выглядит так, словно только что узнал, что его дом в огне. Должно быть, дело не только в том, что я на него работаю.
Мой голос слаб, когда я выдыхаю:
— Я была добровольным участником.
— Это не имеет значения, — бубнит он в ответ, его взгляд затравлен. — Это было неуместно. Следовало быть умнее.
Его осуждающий тон уничтожает все остатки достоинства, которые у меня еще оставались. Чувствую себя грязной и пристыженной, когда он смотрит на меня так, будто я — худшая ошибка в его жизни. Неужели идея переспать со мной действительно настолько ужасна для него? Понимаю, что он может заполучить девушек в десять раз привлекательнее меня, но вести себя так, будто я какая-то отвратительная ошибка, это унижение, которое я не могу вынести.
— Тебе нужно уйти, — говорю я сквозь стиснутые зубы, стараясь, чтобы мой голос не дрожал от нахлынувшего на меня неприятия.
Макс оборачивается, выглядя виноватым, что только усугубляет ситуацию.
— Кассандра, мне так жаль.
— Макс, — выдавливаю я из себя, поднимая руку, чтобы остановить его попытки извиниться. — Просто... уходи.
Он закрывает рот и резко кивает, бросая последний взгляд на мое тело, а затем почти бежит от меня, поджав хвост.
Прерывисто выдыхаю, обнимая себя руками, одна в своем крошечном домике. Я уверенная в себе женщина. Каждый день смотрюсь в зеркало, и мне нравится то, что там вижу. Я знаю себе цену.
Но отказ Макса Флетчера каким-то образом умудрился проделать брешь во всех тех убеждениях, над созданием которых я работала всю свою жизнь.
ГЛАВА 15
Кози
— Ты самый тупой и умный человек из всех, кого я знаю, — подтрунивает Дакота, делая глоток второго коктейля, который для пущего эффекта принесли дымящимся на блюде под стеклянным куполом.
Сегодня субботний вечер, и мы находимся в заведении под названием «Лицензия № 1». Это темный, душный бар в стиле ночного клуба времен сухого закона, расположенный в каменном подвале исторического отеля в центре Боулдера. На небольшой сцене играет джаз-бэнд, а зал полон влюбленных пар.
Очевидно, что в ближайшее время мы с Дакотой не присоединимся к толпе парочек. На самом деле я подумываю о том, чтобы уйти, потому что с каждым осуждающим словом, которое Дакота бросает в мою сторону, я понимаю, что, возможно, мне нужна новая лучшая подружка.
— Спасибо, подруга, — огрызаюсь я, угрюмо потягивая свой коктейль с лавандовым джином из изысканного широкого бокала.
Она закатывает глаза.
— Честно говоря, все эти любовные романы, которые ты читаешь в последнее время, должны сделать тебя более уверенной в себе, а не наоборот.
Я настороженно смотрю на нее. В лучших друзьях детства есть что-то откровенно раздражающее. Они думают, что могут высказывать о тебе любое мнение, потому что в пятом классе каждый день носили в школу на свитере оловянную булавку в форме сердца с твоей фотографией. Видимо, такой уровень преданности лучшим друзьям означает, что они могут делать язвительные замечания по поводу вашей личности или недостатка эмоционального интеллекта,
