После развода. Шанс вне расписания - Марьяна Карпова

— Слушай меня. План — это иллюзия. У нас его никогда не было. Ни тогда, ни сейчас. Есть только процесс. Работа шаг за шагом. Да, горит. Тушим. Ищем замену. Продолжаем. Это единственный способ. Не строить на пепле. Разгребать его и класть новый кирпич. Поняла?

Она смотрела ему в глаза, и чувствовала, как Артём словно делится своей силой, уверенностью. Вероника кивнула, потому что говорить не могла. Он был прав. Он всегда был прав в этом — в умении не падать духом. Ранее это качество служило его амбициям, а теперь оно помогало им обоим справиться с любыми проблемами, вызовами.

— Хорошо, — прошептала она. — Разгребаем.

Артём отпустил её, и в его прикосновении вдруг появилась несвойственная нежность. Он провёл большим пальцем по её щеке, смахивая несуществующую слезу.

— Иди, одевайся. Через час у нас телеконференция с мебельщиками. Будем выбирать дерево для нового столика для тебя.

Они просидели над каталогами и чертежами шесть часов подряд. Спорили, искали компромиссы, находили неожиданные решения. Древесина оказалась лучше по качеству, а предложенный вариант дизайна нового столика изящнее. К концу дня Вероника поймала себя на мысли, что пожар, возможно, был к лучшему. Это был болезненный, дорогой, но апгрейд. Как и всё в их жизни сейчас.

Когда они закончили, уже смеркалось. Артём встал, потянулся, кости хрустнули.

— Выпьем? За непредвиденные обстоятельства.

— За единственную константу, — мрачно пошутила она, но кивнула.

Он принёс виски. Они сидели в гостиной, не включая свет, только отсвет уличных фонарей рисовал на стенах причудливые тени.

— Знаешь, что самое страшное? — вдруг сказала она, вращая бокал в руках.

— Что?

— Что я привыкаю к этому совместному решению проблем. К тому, что ты не сбегаешь, когда случается жопа. К тому, что мы… команда. Это опаснее, чем любая ссора.

Он долго молчал, глядя на тёмный прямоугольник окна.

— Для меня самое страшное — это твоё лицо сегодня утром. Такое же, как тогда, когда я уходил. Я думал, что больше никогда его не увижу, а сегодня увидел и понял, что могу причинить тебе боль, даже не совершая новой ошибки. Просто потому, что мир устроен несправедливо. И это… невыносимо.

Он произнёс это ровно, без пафоса. Констатация факта, который его ранил глубже, чем любой финансовый крах.

Вероника почувствовала, как в груди что-то ёкнуло. Нежность к этому сильному, неуязвимому с виду мужчине, который боялся одного — снова увидеть в её глазах ту пустоту, которую он когда-то там оставил.

— Ты не виноват в пожаре, — тихо сказала она.

— Но я виноват в том, что твоя жизнь стала такой хрупкой. Сгоревшая мебель, даже всего часть той, что ты запланировала, может вызвать в тебе ту же панику, что и мой уход. Я сломал что-то в твоём доверии к миру. И теперь любой удар по нашему общему дому — это удар по тебе. И я чувствую себя… соучастником. Даже если физически не поджигал склад.

Она отпила виски, давая терпкой жидкости обжечь горло.

— Может, дело не в хрупкости, — сказала Вероника, подбирая слова, — а в ценности. Раньше мне было нечего терять. Потому что самое ценное уже потеряла. А теперь… теперь есть что-то, что имеет значение. Этот дом. Эта… работа. Ты. И да, это страшно, потому что цена потери стала высокой. Невыносимо высокой. Но это и есть жизнь, Артём. Не существование, а жизнь — со всей её дороговизной и рисками.

Он повернулся к ней, и в полумраке его глаза казались совсем тёмными.

— Ты права. Я украл у тебя годы жизни. Остальное… остальное я готов охранять как зеницу ока. Даже от пожаров и от собственной глупости — не потому что должен, потому что хочу.

— Знаешь что, — сказала Вероника, ставя бокал. — Чёрт с этим бюро и комодом под заказ, давай сделаем его сами.

— Что?

— Ну, не в прямом смысле… Найдём мастера здесь Это будет не резная импортная дорогущая вещь, а настоящая, со следами инструмента. Встроим в неё тот самый тайник. И пусть это будет наш ответ всем пожарам. Мы не будем ждать, пока нам привезут идеальное. Мы создадим своё. Неидеальное. Наше. Бюро ждём, а вот комод… Это интересно может сыграть.

Он смотрел на неё, и по его лицу медленно, как первый луч солнца после долгой ночи, поползла улыбка.

— Ты гений.

— Нет, — она покачала головой. — Я просто учусь у тебя. Не сдаваться, искать решение, даже в пепле.

Они учились друг у друга, поддерживая, помогая.

— Что-то об Алёне давно не слышно, — рассмеялся Артём. — До кучи её ещё не хватает!

— Ой, не буди лихо… Эта обязательно проявится, такие не тонут!

— Да, но мы становимся сильнее, мы становимся ближе и роднее, справляясь со всем вместе.

— Кто бы спорил! Растопи камин, пожалуйста.

Они смотрели на огонь, но не вспоминали о пожаре. Когда найдено решение, проблема наполовину остаётся позади.

Глава 19

Решить просто, а вот найти настоящего мастера — с этим пришлось повозиться. После трёх дней поисков через знакомых и в интернете Вероника вышла на Петра Алексеевича. Бывший реставратор, десять лет как ушедший «на покой» и уехавший в деревню за триста километров от Москвы. Он не брал заказы «от богатых бездельников», но её имя и подробное техническое задание, видимо, произвели впечатление. Согласился на встречу.

— Поедем вместе, — сказала Артём, увидев в её рабочем календаре пометку о поездке.

— Это моя работа.

— Твой заказ это часть нашего дома. Значит, и моя работа. Кроме того, — он отложил планшет, — в той области у меня есть потенциальный партнёр по ветрогенераторам. Совмещу.

Она знала, что про ветрогенераторы он придумал за минуту до этого, но спорить не стала.

Он предложил взять водителя и внедорожник с полным приводом. Она отказалась.

— Поедем на моём. Он меньше, с проверенной проходимостью любым дорогам. И водителя не надо, я сама поведу.

Он, к её удивлению, кивнул.

— Как скажешь.

Выехали на рассвете. Она за рулём своего подержанного, но ухоженного внедорожника, Он на пассажирском сиденье, в дорогой, но практичной куртке, с планшетом на коленях. Первые полчаса ехали молча.

Потом Артём спросил:

— Ты уверена в этом мастере? Отзывов почти нет.

— Отзывы — это для ремесленников. Он же художник.

Дальше разговор как-то сам собой наладился. Сначала обсуждали логистику, потом перешли на общие темы — новые законы, курсы валют, абсурдность светской хроники. Избегали только личного, как будто боялись разрушить хрупкое равновесие, сложившееся после разговора у камина.

Через три часа съехали с трассы на просёлочную дорогу. Это было