После развода. Шанс вне расписания - Марьяна Карпова
— Нормально? — спросила она, ловко обходя особенно глубокую выбоину.
— Терпимо. Ты часто по таким дорогам ездишь?
— Бывает, хотя не скажу, что часто. Понимаешь, — Вероника на секунду оторвала взгляд от дороги, чтобы посмотреть на него, — красота часто прячется в труднодоступных местах.
Артём ничего не ответил, но задумчиво посмотрел на Веронику.
Деревня оказалась не идиллической картинкой, а скоплением полуразрушенных домов и новых, безвкусных налепленных коттеджей.
Дом Петра Алексеевича стоял на отшибе, у леса. Не изба, а скорее большая, основательная мастерская с пристроенным жилым помещением.
Мастер вышел встречать их сам. Высокий, сухопарый, лет семидесяти. Его глаза, светло-серые, почти прозрачные, мгновенно оценили их машину, одежду, позы.
— Вероника? — спросил он, игнорируя Артёма.
— Да, здравствуйте, Пётр Алексеевич. Это мой… заказчик, Артём Волков.
— Заказчик, — мастер произнёс это слово с лёгкой усмешкой. — Ну, проходите. Покажу, чем живу.
Мастерская была царством дерева и порядка. Каждый инструмент висел на своём месте, полы чисто выметены, стружка аккуратно собрана в углу. На верстаках стояли незаконченные работы: резная дверь, ножки стола, рама для зеркала. Всё делалось вручную, это чувствовалось сразу. Артём молча ходил между столов, изучая детали. Его деловой взгляд сменился интересом профессионала, видящего безупречную работу.
Вероника достала эскизы, разложила их на чистом верстаке. Пётр Алексеевич достал очки, стал изучать.
— Тайник здесь? — ткнул пальцем в чертёж.
— Да. С магнитным замком, но без электроники. Чистая механика.
— Умно. Электронику сожгут или разрядят. Механика вечна, если с умом сделана. Значит, из дуба будем делать? Цена, — он назвал сумму, втрое превышающую стоимость сгоревшего комода.
Артём, стоявший в стороне, не моргнул глазом.
— Сроки?
— Месяц. Не дня раньше. Я не тороплю дерево, оно не любит спешки.
— Гарантии? — спросил Артём по привычке.
Пётр Алексеевич медленно повернулся к нему.
— Молодой человек, я делаю вещи, которые переживут и вас, и меня. Моя гарантия — то, что вы сейчас видите вокруг. Если не верите — двери там.
Вероника замерла, глядя на Артёма. Как он отреагирует на такой тон?
Он, которого боятся подчиненные и уважают конкуренты. Артём посмотрел на старика, потом обвёл взглядом мастерскую, остановился на идеально выстроганной ножке стола. Кивнул.
— Договорились. Предоплата?
— Половина. За материал. Остальное — при получении.
Пока они обсуждали детали, начало смеркаться. Внезапно повалил густой, мокрый снег.
— Не советую назад ехать, — сказал Пётр Алексеевич, глядя в окно. — Дорогу развезёт, застрянете, а трактор долго искать придётся. У меня есть комната для гостей. Без удобств, но крыша над головой и печка есть.
Вероника и Артём переглянулись. Альтернатива — разбитая ночная дорога по снегу и грязи — была сомнительной.
— Остаёмся, — решил Артём. — Если, конечно, вас не стесним.
— Живу один. Не стесните.
Комната оказалась крошечной, с двумя узкими кроватями, небольшим столом между ними, печкой-буржуйкой и небольшим умывальником. Удобства на улице. Всё чисто и аскетично.
— Я растоплю печь, — сказал Артём, осмотревшись.
— Умеешь? — удивилась Вероника.
— Было дело. Вспомню.
Он справился. Не с первого раза, но огонь занялся, и в комнате постепенно стало тепло. Пётр Алексеевич принёс им еды — отварной картошки, домашнего хлеба, сала и солёных грибов. Они ели, сидя за маленьким столом, при свете керосиновой лампы. Мастер ужинал вместе с ними. Немногословный, но наблюдательный.
— Давно вместе? — вдруг спросил он, обводя их обоих своим пронзительным взглядом.
Вероника поперхнулась. Артём ответил первым, спокойно:
— Сложный вопрос. Вместе — недавно. Знаем друг друга — долго.
— Вижу, — пробурчал старик. — Между вами целая жизнь. И не одна. — Он отпил чаю из жестяной кружки. — Дерево тоже всё помнит — зарубку, гвоздь, пожар. Шрамы остаются, но хороший мастер может вписать их в рисунок, сделать частью красоты. Или вырезать и заделать, о тогда это будет уже не та вещь. Ладно, пойду, отдыхайте.
Оставшись одни, они молчали. Слова старика висели в воздухе. «Шрамы остаются». Артём встал, подбросил дров в печь.
Вероника легла на свою кровать, прислушиваясь к потрескиванию дров и далёкому завыванию ветра. Тело отдыхало, расслабляясь, а мысли, наоборот, оживали. Шрамы. Часть красоты. Вырезать и заделать. Что они делают? Заделывают или вписывают в единую картину?
Артём сел на свою кровать напротив.
— Кажется, я начинаю понимать твой интерес к аутентичным материалам, — сказал он. — Здесь всё настоящее. Даже дискомфорт.
— Да, — она повернулась на бок, чтобы видеть его. — Здесь нельзя схитрить. Или делаешь хорошо, или не делаешь. Или едешь, или остаёшься. Или… доверяешь человеку, или нет.
— А ты доверяешь? Петру Алексеевичу?
— Да. Он не врёт. Дерево не обманешь.
— А мне?
Она не отвечала. Смотрела на него, на его лицо, на котором играли тени от огня.
— Я не знаю, Артём. Доверие — это же не выключатель с двумя положениями — вкл-выкл. Это как этот огонь в печи. Его нужно постоянно подкармливать. И следить, чтобы не потух. И даже тогда он может затухнуть, если не будет тяги.
— А тяга есть? — он не отводил взгляда.
— Пока — есть, иначе я бы не была здесь. В этой комнате. С тобой.
Он кивнул, как будто получил важный отчет.
— Тогда будем следить за тягой. Подкармливать огонь.
Артём помолчал, а потом спросил:
— Знаешь, что самое сложное для меня в этой поездке?
— Отсутствие вайфая?
Он усмехнулся.
— Нет. То, что я здесь абсолютно бесполезен: не могу ускорить процесс, не могу повлиять на цену, не могу контролировать процесс. Я могу только ждать и надеяться, что этот упрямый старик сделает всё хорошо. И это… непривычное ощущение.
— Добро пожаловать в мой мир, — снова сказала она, и в этот раз это прозвучало без иронии, с лёгкой грустью. — Мир, где результат зависит от таланта, вдохновения и честности другого человека. И ты ничего не можешь с этим поделать. Только верить.
Он лёг на свою кровать, укрывшись тонким одеялом. Погасил лампу. Комната погрузилась в темноту, освещаемую только трепещущим светом огня из топки печи.
Через какое-то время она услышала его ровное дыхание. Он заснул. А она ещё долго лежала, глядя на красные отблески на потолке и думая о шрамах, которые становятся частью красоты, и об огне, который так легко потушить, но без которого не выжить.
Утром, расплатившись и договорившись о доставке, они поехали обратно. Дорога была разбита ещё сильнее, но солнце светило, и лёд на лужах хрустел под колёсами.
За полчаса до Москвы у Артёма ожил телефон — посыпались уведомления. Он просматривал их, и его лицо становилось всё серьёзнее.
— Проблемы? — спросила Вероника.
— Алёна. Через подставное лицо выкупила мелкий, но важный для нас пакет акций одного
