В рамках приличия - Лина Мак
Она недавно сказала, что всегда мечтала о маленьком внуке или внучке, чтобы видеть, как они растут с самого начала, но сейчас понимает, другого ей и не нужно!
— Он нашёл свою бабулю, — подхватила я веселье Гордея.
— А она — своего ненаглядного внучка, — довольно сказал Соколовский. — Ладно, я тогда пошёл собираться. Тебя заберёт водитель, — последнее Гордей говорит уже серьёзно. — Хотя, может, ты передумаешь ехать к себе? Ну что ты там забыла?
— Нужно проверить квартиру, — улыбнулась я. — Да и если мы хотим на неделю уехать, то важно, чтобы никаких форс-мажоров не случилось.
Гордей кивает на мои слова, а через десять минут его уже нет в офисе. Я заканчиваю свою работу и отправляюсь в нашу старую квартиру.
Даша поступила в университет, в который хотела, и мы должны встретиться с ней у нас в квартире. Я как раз подожду её и всё проверю.
Мы уже несколько месяцев живём в доме, который Гордей и правда подарил мне. Просто живём вместе, и будто так и должно быть. Я иногда вспоминаю прожитые годы до Соколовского и не понимаю, как могла всё это время жить без него?
Хотя начинаю осознавать, что жила я только ради детей. Ради того, чтобы у них было всё и чуть больше. Старалась заменить им и маму, и папу.
А сейчас… Гоша с удовольствием проводит время с Гордеем, как и наоборот. Я даже не знала, что мой строгий босс умеет разбираться в технике. Но то, какой они развернули гараж с сыном — пугает.
Войдя в квартиру, я поняла, что за эти несколько месяцев она стала для меня чужой. И вроде процесс переоформления идёт полным ходом, но слишком долго, как оказалось.
Воронов, на удивление, даже звонить перестал. Хотя в первые два месяца это было настоящее издевательство. Будто психологическая атака. И только когда Гордей начал брать трубку на каждый его звонок, он успокоился.
Странно, но мне абсолютно всё равно на него. И я даже благодарна Сергею за его этот мерзкий поступок. У прежней меня не хватило бы смелость просто разорвать этот порочный круг.
Прохожусь по квартире, проверяю, всё ли закрыто. Внезапно раздаётся звонок в дверь. Даша пришла. Так рано?
Быстро иду к двери, но стоит её открыть, как я замираю в шоке. На пороге стоит та самая блондинка с высокомерным взглядом, горделивой осанкой и смотрит на меня так, будто я ей что-то должна. Но не это меня шокирует.
Перед ней стоит инвалидная коляска, в которой сидит Воронов с двумя загипсованными ногами.
— Забирай, — брезгливо произносит любовь моего бывшего мужа. — Мне такой не нужен!
Глава 27
— Стоять! — произношу громко и чётко, понимая, что эта… даже не знаю, как её назвать, разворачивается и уходит.
— Это ты мне? — новая жена моего бывшего мужа замирает и медленно оборачивается.
— Ну не себе же, — отвечаю дерзко. — Это что? — указываю пальцем на Воронова и пытаюсь засунуть свою совесть, которая сразу начинает поднимать голову, куда подальше.
— Машенька, — севшим голосом произносит Сергей, и я наконец-то смотрю ему в глаза.
Похудевший, осунувшийся, небритый. Под глазами синяки. Видно, что ему больно, но… Как бы дико ни звучало, меня это не трогает. Больше не трогает. И этот его взгляд побитого пса, который вернулся в дом, где сам же откусил руку хозяину, за милостыней.
— Я Мария Викторовна, — говорю ему уверенно и спокойно. — Машенькой я перестала быть для тебя тогда, когда ты перестал быть для меня мужем. И это случилось задолго до официального развода. Так что теперь, — я обхожу коляску, разворачиваю её к этой разодетой даме, — это твоя забота. Захотела чужого мужа, должна теперь понимать, что хотеть тебе с ним всё. Где выход из подъезда, ты знаешь.
Разворачиваюсь и иду в квартиру.
— Это и моя квартира тоже! — вопит Сергей. — И по закону я теперь могу в ней жить.
Оборачиваюсь к нему и не вижу в Воронове ничего, что могло бы вызвать хотя бы долю уважения и жалости.
— По закону ты можешь претендовать на место в доме инвалидов. Хотя о чём это я, — хлопаю себя по лбу и откровенно язвлю. — У тебя есть прекрасная мамочка, которая всегда любила и желала сыночке только лучшего. Вперёд.
— Она выгнала меня! — уже истерично орёт Сергей, а мне так противно становится.
— Я тебя поздравляю, — улыбаюсь ему, совершенно не удивленная его словами. — Теперь ты на собственной шкуре испытал всё то, что испытывала я все эти годы.
— Ты что, больная?! — вот теперь вопит уже и эта белобрысая курица. — Ты оставишь мужа в подъезде?
— А это не мой муж, — бросаю через плечо и вхожу в квартиру, быстро закрывая дверь.
Трясущимися руками беру мобильный и набираю Даше, чтобы она не вздумала сюда ехать. Не хватало ещё и дочери вот этот позор увидеть!
Дочь быстро берёт трубку и без лишних вопросов говорит, что тогда едет сразу домой. Она слишком повзрослела после всех событий, что произошли в нашей жизни последние годы.
В голове шумит, тело подрагивает, а мысли разбегаются в разные стороны. Всё же очень сложно вытравить из себя заложенные воспитанием правила, что слабым нужно помогать, нужно прощать, нужно… Только кому это нужно? Мне? Сомневаюсь.
Но почему же тогда так плохо?
Оборачиваюсь, смотрю в глазок и застываю шокировано. Коляска с Сергеем стоит посреди пустой лестничной площадки. Его голова опущена. Руки просто лежат на коленях. А его любимой, нескучной, идеальной женщины — нет!
Заставляю себя оторваться от двери и иду на кухню. Наливаю воды в стакан и подхожу к окну. На улице дождь, а у меня внутри полное непонимание.
Хотя почему же непонимание, всё вполне логично! Всё, что сеял Воронов, то теперь и собирает. Только почему же плохо мне?
Звук входящего звонка разрывает тишину квартиры слишком неожиданно, что заставляет вздрогнуть. Подхожу к мобильному и читаю на экране имя Гордея. Смотрю, но не могу поднять трубку.
Когда экран гаснет, я осознаю, что так и не приняла вызов. Беру мобильный, чтобы перезвонить, но здесь в дверь снова раздаётся звонок.
— А ведь сегодняшний день должен был закончиться совершенно по-другому, — шепчу сама себе и иду открывать.
Но только в этот раз уже смотрю в глазок.
— Гордей, — выдыхаю я и быстро открываю дверь.
Первое, что я чувствую, это его крепкие объятия. Его запах, его дыхание на лице, его грохочущее сердце под моей ладонью.
— И почему, стоит мне тебя
