В рамках приличия - Лина Мак

Никогда не любил секс, когда девушка сверху. Но именно сейчас, именно с этой женщиной я готов быть у её ног! Готов отдать ей всё, что она попросит, лишь бы вот так наслаждаться каждой частичкой её тела и души.

Маша упирается руками в грудь и поднимается. Её волосы свисают, прикрывая грудь, и это заставляет член дёрнуться внутри Маши.

— Боже, — вырывается у неё из груди нервное.

— Я всего лишь Сокол, — улыбаюсь ей в ответ и, понимая, что она боится, беру её за бёдра и помогаю сделать первое движение.

— А-а-а, — громко выдыхает Маша и закидывает голову назад.

Грудь подскакивает, маня сжать её руками, ну и кто я такой, чтобы отказать себе в удовольствии.

Ещё толчок, и Маша сама начинает постепенно подпрыгивать.

Я теперь понимаю, почему художники так любят рисовать натуру! Готов сам рисовать эту натуру. Всегда!

Приподнимаюсь и всасываю один сосок в рот, пока второй сжимаю пальцами!

— Гор… Гордей, — взвизгивает Маша, но её руки делают совершенно другое.

Аккуратные пальчики зарываются в мои волосы и прижимают ближе. Рычу и понимаю, что больше не отпущу её.

— Пожалуйста, — шепчет Маша и начинает ускоряться.

— Всё будет, моя малышка, — рычу я и, обхватив её за талию, начинаю насаживать на себя. — Теперь так будет всегда!

Стон Маши разносится по комнате самой желанной мелодией. Движения становятся более резкими, а ноготки желанных рук проходятся по спине, запуская новую волну ещё большего возбуждения. Обхватываю одной рукой шею Маши и фиксирую.

— На меня смотри, — рычу ей в губы. — Ты только моя, Машенька!

Член болезненно напрягается, сжимаемый её стеночками. Со стоном накрываю её губы, и Маша отвечает. Кусает, посасывает, царапает кожу головы и привязывает меня к себе ещё сильнее.

— Гордей! — выкрикивает Маша и начинает сокращаться вокруг члена.

Я чувствую её оргазм и в этот раз не собираюсь вынимать, как в первый просила Маша. Больше ни на шаг от меня!

Мы кончаем вместе. Я дышу ею. Маша дрожит в руках, обхватив меня на шею. Я слышу, как её сердце стучит в унисон с моим. Чувствую каждую мурашку на её коже. И понимаю, что вот это по-настоящему. Этого стоило ждать.

— Гордей, прошу тебя, я хочу спать, — выдыхает Маша, а я нервно смеюсь, сгребаю её в объятия и укладываю рядом. — Но сначала в душ, — добавляет она.

— Ну нет, — теперь моя очередь смеяться. — Сегодня ты будешь пахнуть только мной, Мария Викторовна. И так будет всегда. Да и принимать душ дважды за ночь, это спровоцировать мужчину на ещё одно приставание.

Маша хихикнула мне в грудь, пряча лицо, а я снова сжал её.

Верю ли я, что она теперь моя? Да! И изменить это не дам никому!

Глава 26

Полгода спустя…

— Нет, — шепчу я, но не отпираюсь. — Гордей, прекрати. Мы на работе, — пытаюсь остановить этого ужасного нахала, а тело снова не слушается.

— Конечно, на работе, — Соколовский выдыхает мне в шею и крепче прижимает к себе, давая ощутить всю степень его желания. — В законный обеденный перерыв я хочу получить свой десерт.

Его поцелуи лёгкие. Каждое прикосновение — как маленький разряд. Каждый взгляд будто заманивает в ловушку, из которой я не хочу выбираться.

— Соколовский, ты просто наглый босс, — хихикаю я, чувствуя себя малолетней дурочкой.

— И кто бы мог подумать, что и мы попадём под этот шаблон, — отвечает довольно Гордей и разворачивает меня к себе лицом.

Мы с ним в кабинете. Дверь закрыта. Я точно знаю, что никто не войдёт, но адреналин поднимается в крови.

— Я соскучился, моя девочка, — хрипло произносит Соколовский и, зафиксировав мою шею, впивается в губы жарким поцелуем.

А я… я отвечаю с не меньшим напором. Он стал для меня не просто мужчиной, а чем-то намного большим. Гордей будто тот самый свет в конце тоннеля, который обещает, что теперь жизнь станет намного лучше и счастливее.

Он отрывается от губ, а я пытаюсь выровнять сбившееся дыхание. Мне мало. Глажу его шею и не могу насмотреться. Тону в его глазах и понимаю, что становлюсь слабой рядом с Гордеем, но и по другом не хочу.

— Как там Ника? — спрашивает Соколовский, а я улыбаюсь.

Внутри поднимается волна, готовая снести всё на своём пути. И это — счастье. Никогда не думала, что и мне достанется тот мужчина, для которого мои заботы станут его. Мои проблемы будут его. Моя жизнь — его!

— Они уже дома, — улыбаюсь я. — Ника столько всего пережила, что теперь даже улыбается по-другому. Да и я не расспрашивала её обо всём, просто была рядом и молчала. Мы всегда так делаем, когда кому-то сложно или тяжело.

— Стальнов обращался за помощью вместе с генералом Макаровым, — как бы невзначай говорит Гордей, а я замираю. — Мы решили все проблемы самым законным из всех возможных способом.

— А почему ты мне ничего не сказал? — спрашиваю я удивлённо.

— Потому что ты моя девочка, — Гордей проводит пальцами по щеке и целует в кончик носа. — Да и ты спасала другую такую же девочку.

— Гордей, — только и могу выдохнуть я и обнимаю Соколовского за шею, утыкаясь носом за ухом и вдыхая невероятно родной запах.

Моя Ника пережила слишком многое за этот неполный год, но она честно заслужила своё счастье. Да и то, что её бандит выжил, стало огромным чудом. Чернобор вообще довольно пугающая личность, впрочем, как и Стальнов у Яси. Но только сейчас я начинаю понимать, что жизнь никогда не ошибается с выбором нашего партнёра. Это мы вечно куда-то спешим, что-то хотим доказать, с кем-то спорим или вообще назло делаем, забывая, что если у нас сейчас чего-то нет, то, значит, не время ещё!

— Ты же не забыла о нашем ужине сегодня? — спрашивает Гордей, целую меня в щеку.

Вот вроде мы и взрослые люди, но Соколовский сделал меня зависимой от его же прикосновений, поцелуев, объятий. Просто стоять или сидеть рядом и чувствовать себя в его коконе, оказывается, это невероятное чувство.

— Не забыла, — улыбаюсь я счастливо. — Только тебе нужно уже выезжать, чтобы встретить Василису Леонидовну. Она скоро прилетит. Ах да, — вспоминаю я о просьбе сына, — не забудь забрать Гошу. Он тоже хотел встретить бабулю.

— Этот дамский угодник отбирает у меня последние крохи внимания, — хохочет беззлобно Гордей, а я подхватываю.

Я и подумать не могла, что мой Гоша так быстро найдёт общий язык с мамой Гордея. Он её чуть ли не с первых дней начал называть бабулей. А