После развода. Ты вернешься, но я не прощу - Элли Лартер
— Никогда там не был, — признается Матвей. — Да и в Сочи тоже...
— Приезжай как-нибудь, я буду рада показать тебе город.
— Почему бы и нет, — говорит он согласно, но голос звучит неуверенно, и диалог как будто заходит в тупик. Мне становится неловко. Ощущение, что я позвала его к себе в гости, а он не очень-то и хочет ехать, соглашается просто из вежливости... А может, мне просто так кажется?!
Я перевожу тему разговора:
— А ты, наверное, отлично катаешься?!
— Да, — улыбается мужчина. — С детства. В школе занимался хоккеем.
— Ого, да ты спортсмен, оказывается! — удивляюсь я.
— Бывший, можно сказать. Последние разы, как и ты, вставал на коньки несколько лет назад. С дочкой катался. А потом она выросла — и ей это стало неинтересно...
— Понимаю, — киваю я, чувствуя, как мы снова соприкасаемся темой, которая нам обоим очень близка, родительством.
Мы берем коньки на час.
— Больше, поверь, ты не захочешь, — говорит Матвей. — Устанешь, замерзнешь... по опыту говорю. Лучше завтра вернуться и покататься еще.
— Окей, — я киваю.
— А если я ошибаюсь, просто продлим аренду.
— Ладно.
Я сажусь на скамейку и надеваю коньки, а потом начинаю их завязывать.
— Надо туже, — говорит Матвей и, не дожидаясь ответа, встает передо мной на одно колено, чтобы помочь.
— Ого, — восклицаю я, чувствуя, как сильно он затягивает шнурки.
— Да, это нужно для того, чтобы нога не болталась внутри конька, это очень влияет на устойчивость, — объясняет мужчина.
— Спасибо.
— Готова встать на ноги?!
— Давай попробуем.
Он сам уже в коньках. Встает первым и протягивает мне обе руки. Схватившись за них, я с трудом поднимаюсь со скамейки.
— Идем?! — спрашивает Матвей.
— Идем, только... можешь держать меня за руку?! — прошу я.
— Да, конечно, — улыбается мужчина.
Мы с трудом добираемся до льда, а там, с первого же шага, у меня начинают разъезжаться ноги.
Я сразу же решаю, что это была дурная затея, но Матвей, мягко поддерживая и методично направляя, помогает мне набраться уверенности и двинуться вперед.
Через несколько минут небольшой, но все-таки имеющийся навык вспоминается, ноги перестают разъезжаться, и мы едем все дальше и дальше...
— Ну как, уже получше? — спрашивает Матвей.
— Да, — киваю я. — Тело вспомнило, чему училось несколько лет назад.
— Вот и замечательно.
Все и правда идет замечательно... ровно до того момента, когда я, окончательно уверившись в собственной способности покорить лед Байкала, решаю развернуться на полном ходу и, споткнувшись, лечу вниз.
Матвей оказывается рядом мгновенно:
— О боже... Ты как?! Ушиблась?!
— Ооо... — стону я, инстинктивно хватаясь за лодыжку. — Мне кажется, я сломала ногу...
— Ясно, — говорит Матвей, и в его голосе я чувствую одновременно сочувствие, тревогу и решимость. — Поедем в больницу.
— Разве здесь есть больницы?!
— Нет, — он качает головой. — Придется вернуться в Иркутск. Не переживай, я вызову такси. А перед этим — спасателей, чтобы тебя эвакуировали со льда на снегоходе.
— О боже... — я закрываю лицо руками, потому что мне становится стыдно.
— Ничего страшного в этом нет, — уверяет меня Матвей. — Они по несколько десятков туристов ежедневно увозят со льда, это их работа... А пока — постарайся встать на колени, чтобы не застудить себе ничего.
— Да, хорошая мысль, — соглашаюсь я, а про себя думаю: вот и все, вот и закончилось веселье...
34 глава
Через несколько минут приезжают спасатели, двое мужчин.
— Вы как?!
— Нормально, — откликаюсь я. — Спасибо, что так быстро.
— Не успели замерзнуть?!
— Нет, — качаю головой.
— Отлично. Правильно сделали, что встали на колени!
Я улыбаюсь, глядя на Матвея: это была его идея.
Спасатели помогают мне взобраться на сидение, Матвей устраивается рядом, и мы едем на берег.
— Вызвать для вас скорую?! — спрашивает один из мужчин.
— О, нет, спасибо, — отказываюсь я. — Там, вроде, все не так критично...
— Позволите посмотреть?! — спрашивает другой. — Нас учили оказывать первую помощь.
— Да, буду благодарна.
Мы добираемся до берега, сдаем коньки обратно в пункт проката — обидно, что час катания еще не прошел, а деньги нам уже никто не вернет! — и нас провожают в медпункт.
Матвей отважно несет меня на руках! Чувствую я себя при этом довольно неловко, но это лучше, чем если бы нес чужой мужчина.
Никакого медицинского оборудования в медпункте нет, да и вообще это всего лишь маленький павильон на берегу озера.
Как я понимаю, это место предназначено скорее не для оказания полноценной первой помощи, а для того, чтобы отогревать и отпаивать туристов, которые замерзли — неважно, на льду зимой или во время купания летом, — и затем передавать врачам скорой.
Спасатели смотрят мою лодыжку, я вскрикиваю от боли.
— Простите, простите... Кажется, и правда перелом, — говорит один, качая головой.
— Да, и уже появились отек и посинение, — кивает другой.
— Мало приятного, — фыркаю я, расстроенная еще сильнее. До того, как травмированное место начали трогать, как будто бы и не было так сильно больно...
— Не переживай, все будет хорошо, — успокаивает меня Матвей.
И именно он, как ни странно, в итоге оказывается прав.
Когда мы добираемся до травмпункта в Иркутске и мне делают рентген, выясняется, что перелома нет, только растяжение связок. Выписывают обезбол, мазь и тугой эластичный бинт... ну, и постельный режим, конечно.
— Вот видишь, — говорит Матвей, когда нас отпускают. — Все не так ужасно. Зато теперь оставшиеся дни твоего отпуска мы можем не вылезать из постели!
Я смеюсь:
— Ну да! Почти идеально! Не считая того, что у меня еще были планы...
— Ну, самое-то главное ты успела: собаки, коньки. Еду — всю, какую ты хотела, но не успела попробовать, — будем заказывать в номер. Надо только решить: вернемся в Листвянку или останемся в городе?!
— Думаю, в городе, — киваю я. — Честно говоря, не хочется тащиться обратно... я устала и замерзла.
— Понимаю. Значит, вернемся в отель, где ты жила до этого. Возьмем один номер или два?! Я не обижусь, кстати, если ты захочешь жить отдельно. Я прекрасно понимаю: каждому нужно личное пространство, а мы пока не слишком давно знакомы. И если что, я без проблем поселюсь в соседнем номере...
— О, ну перестань, — я даже глаза закатываю.
Какое личное пространство?!
Наоборот, мне сейчас совершенно не стоит оставаться в одиночестве: это только затянет в трясину рефлексии и депрессии.
Когда я вернусь в Сочи, у меня будет полно времени, чтобы заняться самокопанием и самоуничижением... здесь обойдусь и без этого!
К тому же, наше время с Матвеем весьма ограничено, и я хочу насладиться им в полной
