После развода. Ты вернешься, но я не прощу - Элли Лартер
Когда вторая упряжка тоже останавливается, Игорь и Василий дают своим подопечным теплой воды и вкусняшек для восстановления энергии, а ко мне подходит улыбающийся Матвей:
— Ну что, как тебе?!
— Я в восторге! — признаюсь честно, не переставая чесать за ушами красивых хаски. У меня уже вся одежда в шерсти, но мне все равно: эмоции дороже любой одежды, тем более, одежду можно и постирать...
— Я тоже! — кивает Матвей. — Если хочешь, можем прокатиться еще по одному кругу!
— Ооо... — я мотаю головой. — Думаю, я не вынесу! У меня уже все руки задубели! Даже в рукавичках! И лицо, щеки! Губы обветрились! Безумно холодно!
— Да-а-а, это правда, — соглашается Матвей. — Тогда вернемся на турбазу рядом с парковкой, куда мы приехали?! Там есть чайные домики, где можно отогреться.
— Да, давай, — я киваю. — А туалеты там тоже есть?!
— Конечно!
Ура! А то мне, признаться, уже хочется...
Мы благодарим Игоря и Василия, прощаемся с собаками, затискав их окончательно, и, немного отряхнувшись от шерсти, идем к чайным домикам.
Они деревянные, очень красивые, теплые внутри, и на самом деле, там есть не только чай, но и пирожки, пироги, разные снеки, местная кухня, сувениры, мини-музеи, мастер-классы и много чего еще.
Первым делом я отправляюсь в туалет, а Матвей тем временем наполняет наши термокружки травяным чаем и берет пирожки в фаршем. Мы устраиваемся за столиком с длинной узкой лавкой и начинаем жадно есть.
После холодной улицы, сильного ветра, адреналина и эмоций этот чай и эти пирожки кажутся самыми горячими и вкусными на свете.
Не помню даже, когда я в последний раз ела с таким аппетитом!
А потом, конечно, как назло, все портит мой муж, который входит в этот же самый домик вместе со своей девицей.
Они то ли не видят нас, то ли притворяются — уж не знаю, зачем, — но садятся довольно близко.
Я даже слышу их разговор!
— Зря ты отказалась кататься на хаски, — говорит своей спутнице Витя.
— Ты видел, сколько шерсти от них летит?! — брезгливо замечает девушка, и мне кажется, краем глаза я замечаю, как ее передергивает. — Не говоря уж о том, что эти псины громкие, вонючие и могут запросто перевернуть эту хрупкую деревянную кибитку! Я полгода назад делала ринопластику, которая стоила мне почти триста тысяч, представь, если я из-за собак сломаю себе нос?! Ради чего?! Ради того, чтобы полчаса померзнуть и половить ртом летящие в меня шерсть и снег?!
У меня аж губы невольно кривятся: какая, оказывается, противная девица! А ведь при попытке знакомства она казалась очень дружелюбной! Что же изменилось?! Витя не может ее удовлетворить?!
— Тогда, может быть, на оленях?! — спрашивает тем временем мой муж.
— Они еще вонючее!
— Тогда хотя бы на коньках?!
— Я не умею...
— А зачем, скажи, пожалуйста, ты вообще согласилась поехать со мной на Байкал?!
— Я думала, мы здесь будем в каком-нибудь уединенном домике с травяной бочкой и подогреваемым бассейном...
— Где ты здесь такое видела?!
— Нигде... но, может, ты видел, откуда мне знать?! — девица пожимает плечами.
В этот момент Витя, кажется, действительно в первый раз меня замечает.
— Твою мать, — говорит он, резко встает с места и выбегает из домика.
Его спутница, ничего не поняв, остается внутри, только пересаживается к какой-то компании — судя по всему, там ее знакомые.
Кажется, мой муженек и вторую любовницу потерял!
Меня это очень забавляет, настроение снова становится отличным, но я решаю, что обсуждать это с Матвеем нет никакого смысла. Мы с ним лишь обмениваемся многозначительными взглядами, а потом он спрашивает:
— Согрелась?!
— Да, — киваю я удовлетворенно.
— Готова к продолжению приключений?!
— Да!
— Олени или коньки?!
— Думаю, коньки, — улыбаюсь я. — Не терпится выйти на байкальский лед.
— Понимаю, — кивает Матвей.
Пирожки доедены, чай допит.
Мы еще раз посещаем туалет, чтобы не захотелось потом прямо посреди катания, снова тщательно укутываемся и выходим обратно на улицу.
Уже начинает смеркаться, зажигаются огни, очень красиво.
А вот людей стало меньше: все-таки вечерние и ночные активности здесь не так популярны, как утренние и дневные. Да и температура воздуха неумолимо снижается, становится все морознее и морознее.
Честно говоря, я уже предвкушаю, как после катания мы вернемся в наш отельный домик и будем отогреваться горячим чаем и другими, более интересными и взрослыми занятиями...
33 глава
К счастью, с Витей мы больше не встречаемся.
То ли он просто решил спрятаться от меня, чтобы не позориться, ведь я слышала его разговор с той девушкой, то ли он вовсе сбежал из Листвянки, потому что все сложилось не так, как он рассчитывал.
Я в свой номер не пустила, да еще и с другим мужчиной была, а пафосная девица, которую он притащил, видимо, аж из самого Иркутска, оказалась не в восторге от местных нищебродских развлечений: катаний на собаках и оленях и коньков. Она, видите ли, надеялась на уединенный домик с травяной бочкой и подогреваемым бассейном... За таким шиком им бы стоило ехать в Красную Поляну, но мы сейчас не там...
Я, впрочем, своим местонахождением и общим положением вещей более чем довольна. На улице, конечно, холодно, зато на душе — тепло.
С Матвеем безумно хорошо и уютно. Только одно заставляет меня грустить: скоро я вернусь домой, в Сочи, к непослушному сыну, бракоразводному процессу, работе и делам, а он... он останется в Иркутске, и мы, вероятно, больше никогда не встретимся.
Другой вопрос, что я знала это с самого начала, и все равно позволила этому мужчине войти в мою жизнь... и в мою постель.
Возможно, нам обоим это нужно, чтобы излечиться от ран прошлого, а потом пойти дальше.
— О чем задумалась? — спрашивает Матвей, когда я отстаю от него на несколько шагов.
— О том, как сложна и непредсказуема наша жизнь, — говорю я, и это, в принципе, правда. Конкретизировать мне не хочется: зачем?! У нас такой приятный вечер. Нет смысла забивать его своей рефлексией.
— Можем поговорить об этом, — предлагает Матвей, но я качаю головой:
— Нет, — а потом улыбаюсь: — Идем кататься на коньках!
— Идем, — кивает он, и мы шагаем дальше.
Пункт проката коньков организован прямо на берегу озера.
— Ты вообще умеешь кататься? — спрашивает Матвей.
— Я родилась и прожила всю жизнь в Сочи, — говорю я. — Так что, честно говоря, не очень. С катками у нас там не очень, сам понимаешь... — я нервно посмеиваюсь. — Но немного каталась, в основном с сыном,
