"её" и "мою". Для меня существовало только одно желание. Защитить. Спасти. Уберечь. Даже если ради этого придётся уничтожить весь мир. Когда я узнал, что Мила беременна, мне показалось, что кто-то вырвал сердце из груди. Я помню тот вечер до мельчайших деталей. Помню, как перестал слышать окружающих. Помню, как сжал кулаки до крови. Помню желание найти того, кто причинил ей боль. Найти и уничтожить. Но ни Мила, ни Оксана не назвали его имени. И мне пришлось смириться. Впервые в жизни я оказался бессилен. Я находился в Америке, когда Оксана разговаривала с Милой по телефону. Я случайно услышал часть разговора. Услышал самое главное. Мила родила. На следующий день я уже был дома. Артём покорил меня с первой минуты. Я никогда не забуду тот крошечный свёрток. Никогда не забуду, как впервые взял его на руки. Как он смотрел на меня своими огромными глазами. И тогда произошло что-то странное. Будто внутри меня щёлкнул какой-то механизм. Я больше не воспринимал его как чужого ребёнка. Он стал моим. Просто стал. Без объяснений. Без причин. Без права выбора. А когда однажды он назвал меня папой... Наверное, именно тогда я окончательно проиграл. Потому что понял: мне совершенно не важно, что в его венах течёт чужая кровь. Мне всё равно. Этот мальчишка уже давно живёт в моём сердце. С годами Мила становилась сильнее. Иногда настолько сильной, что мне становилось страшно. Она бросалась в бой, когда любой другой человек давно бы сдался. Она дралась за себя. За сына. За сестёр. За чужих людей. За справедливость. За весь мир. Кроме самой себя. И тогда мне приходилось напоминать ей об Артёме. Потому что только он мог остановить её. Только ради него она умела быть осторожной. Только Бог знает, сколько сил мне потребовалось, чтобы все эти годы держать дистанцию. Не касаться её. Не пугать своими чувствами. Не говорить правду. Не сорваться. Не прижать к себе. Не признаться. Не умолять остаться. Иногда мне казалось, что я схожу с ума. Она сидела рядом. Улыбалась. Смеялась. Смотрела на меня своими глазами. А я должен был делать вид, что всё нормально. Что я просто друг. Просто помощник. Просто человек рядом. Хотя внутри меня давно жил мужчина, который хотел назвать её своей. Когда я впервые поцеловал Милу и она ответила... Мир остановился. Я не помню ни времени. Ни места. Ни слов. Помню только её губы. Её дрожь. Её взгляд. И понимание: она больше не равнодушна. Она чувствует то же самое. Может не так сильно. Может ещё боится. Но чувствует. И для меня этого было достаточно. Мне никогда не нужна была её благодарность. Не нужна была жалость. Не нужна была привязанность. Мне нужна была только любовь. Настоящая. Та, которую невозможно купить. Невозможно заслужить. Невозможно выпросить. Только подарить. И получить в ответ. За эти годы рядом со мной были женщины. Много женщин. Красивых. Умных. Ярких. Но ни одна из них не задержалась в моей жизни надолго. Потому что каждое утро я просыпался с именем Милы в голове. И каждый вечер засыпал с мыслями о ней. Она была моей зависимостью. Моим проклятием. Моей слабостью. Моей силой. Моей болью. Моей любовью. Иногда она знала о моих отношениях. Иногда даже высказывала своё мнение. И тогда я ловил себя на одной постыдной мысли. Мне хотелось увидеть ревность в её глазах. Хотя бы каплю. Хотя бы намёк. И со временем это начало происходить. Она стала смотреть на моих спутниц иначе. Иногда холодно. Иногда раздражённо. Иногда просто отворачивалась. А я ловил эти моменты и бережно хранил в памяти, как самое дорогое сокровище. Уже больше года я был один. Без случайных связей. Без попыток кого-то заменить. Потому что с возрастом начинаешь понимать одну простую вещь. Есть пустоты, которые невозможно заполнить. Есть люди, которых невозможно заменить. Есть любовь, которая не проходит. Даже через десять лет. Даже через боль. Даже через расстояние. И если бы мне предложили прожить эту жизнь заново... Я бы снова выбрал её. Снова ждал бы. Снова любил бы. Снова сходил бы с ума. Потому что моя жизнь началась в тот день, когда я увидел спящую девушку возле бассейна. И закончится только тогда, когда перестанет биться сердце, которое уже десять лет принадлежит одной женщине. Миле.
Глава 30
ГЛЕБ
В последнее время времени катастрофически не хватало. Мне казалось, что сутки специально стали короче, лишь бы украсть у меня драгоценные часы рядом с Милой.
Мой друг Алекс вернулся на родину после долгих лет отсутствия и решил окончательно перевести сюда свой бизнес. Мы дружили ещё со студенческих времён, вместе служили в армии, прошли через многое и всегда могли положиться друг на друга.
Он доверил мне всю документацию и юридическое сопровождение переезда. Работы было столько, что я порой вспоминал о сне только под утро. Но даже среди бесконечных встреч, звонков и бумаг мои мысли неизменно возвращались к ней.
К Миле.
К женщине, которая уже давно стала моей слабостью.
Моей силой.
Моей зависимостью.
В тот день мы с Алексом сидели в небольшом кафе и обсуждали последние детали.
— Через пару недель всё должно быть готово, — сказал я, просматривая документы.
— Наконец-то, — усмехнулся он. — Мне кажется, я устал от этих бумаг больше, чем за все годы бизнеса.
— А я предупреждал, что переезд — дело непростое.
Мы оба рассмеялись.
Всё было совершенно обычным.
До того момента, пока дверь кафе не открылась.
Я даже не посмотрел в ту сторону.
Сначала услышал знакомый голос.
Потом детский крик.
— Дядя Глеб!
Я резко поднял голову.
К нам уже бежал Артём.
Счастливый.
Улыбающийся.
Мой маленький герой.
— Тёмка! — улыбнулся я, поднимаясь ему навстречу.
Мальчишка буквально влетел в мои объятия.
— А мы пришли за круассанами!
— Правда? Тогда ты просто обязан попробовать самые большие.
— Я уже согласен!
Я рассмеялся и только после этого посмотрел туда, где застыла Мила.
Именно застыла.
Потому что она смотрела не на меня.
Она смотрела на Алекса.
А Алекс смотрел на неё.
В тот момент время словно остановилось.
Я видел, как изменилось её лицо.
Как побледнела кожа.
Как дрогнули губы.
Как в глазах появился взгляд, который невозможно перепутать ни с чем.
Взгляд человека, внезапно встретившего своё прошлое.
Тогда я ещё ничего не понимал.
Ничего.
Но затем Алекс перевёл взгляд на Артёма.
И мир вокруг словно перестал существовать.
Я видел, как одна эмоция сменяла
