Страдать в тишине - Келси Клейтон

раз смотрю на часы с тех пор, как пришел сюда, и теперь вижу, что прошло сорок пять минут с того времени, как мы договорились встретиться. Я не настолько глуп, чтобы считать ее опоздание случайностью. Ничего из того, что она делает, не бывает непреднамеренным. Заставлять меня ждать — это попытка взять власть в свои руки. Хоть какой-то контроль над ситуацией, который она может получить, потому что никакого контроля у нее нет. И это не изменится, как бы ей этого ни хотелось.

Когда часы бьют восемь, я встаю, чтобы уйти, и знакомое лицо, которое я ждал, входит в дверь. Ее длинные каштановые волосы волнами ниспадают на плечи, а платье персикового цвета, надетое на ней, выделяется на фоне кожи, поцелованной итальянским солнцем.

Хостес пытается поприветствовать ее, но ее карие глаза встречаются с моими через всю комнату, и она улыбается, прежде чем направиться ко мне. Бросив свой дизайнерский кошелек на стул рядом со мной, она обвивает руками мою шею и притягивает к себе.

— Ты хоть представляешь, как я по тебе скучала? — воркует она.

Я мычу.

— Настолько, что опоздала на час?

Она прижимает руку к груди и притворно удивляется.

— Разве? Я могла поклясться, что мы договаривались на восемь.

— Виола.

Ее имя слетает с моего языка с предупреждением — тем, с которым ей лучше не шутить. На ее лице расплывается виноватая улыбка, когда она садится.

— Ты хочешь сказать, что я не стою того, чтобы ждать?

— Я говорю, что если ты еще раз выкинешь такое, этот ужин будет для нас последним.

Виола Манчини — это то, от чего матери предостерегают своих сыновей. Она физически безупречна и психически нестабильна. Абсолютное воплощение фразы «рай для глаз, ад для сердца». Она может быть близняшкой Нико, но если ему достались сарказм и тупость, то ей — все известные человеку психопатические черты. Он мог бы только мечтать быть таким же безумным, как она.

Наверное, именно поэтому Рафф отправил ее в Италию на последний год, чтобы она провела время со своей тетей, у которой сейчас лейкемия. Если спросить его, он просто скажет, что семья — это самое важное, и что поддерживать друг друга — всегда правильное решение. Не думаю, что Виола была согласна с этим утверждением, когда держала волосы тети и смотрела, как та опорожняет содержимое своего желудка.

— Ты никогда не выполнишь эту угрозу, — уверенно заявляет она. — Твоя жизнь была бы намного скучнее без меня.

Я усмехаюсь.

— Моя жизнь намного скучнее, потому что в ней есть ты.

— Вот это первая ложь, которую ты сказал сегодня вечером.

Хорошо. Значит, она знает, что я не блефовал.

Кроме Сесилии, жены Раффа, Виола — единственная женщина, с которой я позволил себе хоть немного сблизиться после смерти матери. Я всегда чувствовал с ней особую связь, и она не вызывает у меня желания свернуть ей шею так сильно, как ее брат. Быть может, потому что я думаю, что она буквально отрезала бы мне яйца ради забавы, кто знает.

— Итак, Нико рассказал мне, что ты запер девчонку Форбс в своем замке, как какую-то принцессу из сказки.

— Нико нужно навсегда зашить рот, — ворчу я.

Она вернулась в город меньше сорока восьми часов назад, а он уже поет как птичка. Я даже представить боюсь, каким болтливым он становится, когда выпьет. Это главная причина, по которой мы не даем ему смены бармена в «Пульсе». Он бы водил экскурсии по подвалу, лишь бы казаться крутым.

— Какие еще секреты он так щедро разболтал?

Она пожимает плечами и отпивает воды.

— Он, возможно, упомянул, что ты выложился по полной с ее парнем.

— Брэд не был ее парнем, — резко отвечаю я.

Уголок ее рта приподнимается.

— Может, и нет, но ты сразу понял, о ком я говорю.

Я закатываю глаза.

— Хорошая попытка, но он единственный парень, который имел к ней какое-то отношение. И, между прочим, он пытался подсыпать ей наркотики, прежде чем мы вмешались.

Виола усмехается.

— О, пожалуйста. В этом клубе как минимум пятнадцать женщин получают наркотики каждую неделю. Не делай вид, что это не было личным.

Я ставлю стакан и смотрю ей прямо в глаза.

— Это не было личным.

— Конечно, милый, — говорит она с подмигиванием. — Как скажешь.

— Когда ты говорила, что возвращаешься в Италию?

— Я не говорила.

— Следовало бы, — парирую я. — На этот раз на два года. А лучше навсегда.

Она хихикает и качает головой, возвращаясь к меню.

Жаль, что я лишь наполовину шутил.

Нет ничего более раздражающего, чем отсутствие контроля для человека, который им питается. Это нужно мне, чтобы функционировать. Это нужно мне, чтобы дышать. А когда у меня его нет, все может стать взрывоопасным, если кто-то просто дышит в мою сторону.

Прошло почти две недели с тех пор, как я отправил Далтону платье его дочери. За эти две недели его видели на работе, на школьном концерте Кайли и на гала-вечере, который он посетил с членами Братвы — как будто у него нет в мире ни единой заботы. И черт меня побери, если мне не хочется пустить пулю между его глаз только за это.

Убить его — вариант, который мы рассматривали. Честно говоря, в моем списке это было выше, чем похищение Саксон. Проблема в том, что он слишком хорошо защищен. Его ликвидация развяжет войну с Братвой, к которой мы, я не уверен, что готовы на данный момент. Поэтому он в безопасности.

По крайней мере, пока.

Я просматриваю записи с камеры наблюдения в месте проведения гала-вечера, когда раздается стук в дверь.

— Что?

Бени стоит в дверях, чувствуя напряжение в комнате.

— Доктор Ферро хочет поговорить с тобой, если у тебя есть минута.

Черт. Я надеялся, что мы продвинемся дальше к тому времени, как она достаточно поправится, чтобы снять седацию. Она не была без сознания все