Страдать в тишине - Келси Клейтон
Что-то, что его напугает.
Что-то, что заставит его поверить, что она в опасности.
— Принеси мне платье, в котором она была в ночь, когда мы ее взяли, — говорю я Бени. — И четыре пробирки ее крови.
Он встает со своего места, немедленно отправляясь выполнять приказ, в то время как Нико усмехается.
— Платье? Это твой гениальный план? — Он театрально закатывает глаза. — Теряешь хватку, брат.
— Занимайся своим делом, Манчини, — приказываю я, но если кто и любит меня ослушаться, так это он.
Закатив глаза, он поднимается со своего места.
— Ой, да брось. Куда делся тот парень, который вырвал кишки одному типу и обмотал их вокруг его шеи, как удавку, прежде чем сбросить труп на порог его брата? Залитое кровью платье — это для тебя детские игрушки.
Во мне все одновременно леденеет и закипает. Если есть кто-то, с кем я хочу сейчас воспроизвести тот сценарий, так это придурок передо мной, который не знает, когда нужно заткнуться.
Я считаю до десяти и обратно, пытаясь использовать методы, которым меня учили, чтобы успокоиться. Рафф был бы немного разочарован, если бы я перерезал глотку его сыну посреди собственного кабинета, хотя, честно говоря, потеря невелика.
Это наконец начинает действовать, но, конечно же, он все еще не умеет читать гребаную обстановку и не знает, когда пора заткнуться.
— Я лишь говорю, тебе нужно что-то поинтенсивнее. Отрежь палец или хотя бы ухо. Она под кайфом достаточно. Даже не почувствует.
Моя рука сжимает нож для бумаг на столе, и даже божественное вмешательство не может удержать меня от того, чтобы впечатать его в стену. Когда я приставляю острие ножа к его яремной вене, он нервно сглатывает.
— Никто, блядь, пальцем ее не тронет, — шиплю я. — Ни один чертов человек. Так что засунь свое мнение и все свои идеи себе в задницу, потому что меня это, блядь, не интересует. Она. Неприкосновенна.
Нико мычит, давая понять, что понял, но, как только я убираю нож в карман, он усмехается.
— Не прошло и недели, а ты уже у нее под каблуком.
Все. Хватит.
Я сжимаю кулак и разворачиваюсь, нанося один точный удар в скулу. Все его тело обмякает, и он падает на пол — без сознания, но жив. Бени возвращается в комнату и смотрит на неподвижное тело Нико на полу.
— Какого хрена ты с ним сделал? — спрашивает он.
Я пренебрежительно отмахиваюсь.
— Он не смог закрыть рот, так что я сделал это за него.
Он нагибается, чтобы проверить пульс, и, найдя его, усмехается и протягивает мне то, что я просил.
— Куда ты хочешь, чтобы я его перенес?
— На порог, — отвечаю я без колебаний.
Бени фыркает.
— Серьезно?
Я пожимаю плечами.
— Хотел сказать — в океан, но думаю, Рафф будет немного расстроен, если я утоплю его драгоценного идиота.
— Справедливо.
Пока он выволакивает Нико из моего кабинета, я раскладываю платье на столе. Это искусство — разрезать ткань и пропитать ее ее кровью, чтобы выглядело, будто ее ударили ножом в живот, но у меня получается. Когда я заканчиваю, я вешаю его сушиться, позволяя излишкам крови стекать по платью — так же, как было бы, если бы ее ударили ножом, пока она была в нем.
Бени возвращается в комнату и смотрит на мое извращенное творение.
— Не буду врать, выглядит довольно реалистично.
— И если они проверят кровь на ДНК, будет стопроцентное совпадение с Саксон.
Это надежный план.
Остается надеяться, что он сработает.
Одним из того, чем я всегда гордился, была способность оставаться невозмутимым в любой ситуации. Это полезно в самых разных обстоятельствах. Это не дает врагам почувствовать страх — по крайней мере, давало бы, если бы он у меня был. Это маскирует мои чувства, когда я на грани потери контроля. И это делает меня чертовски крутым игроком в покер.
Я никогда не раскрываю своих карт.
Бени сидит напротив меня за столом, пытаясь прочесть мое лицо, хотя сотни раз до этого попытки были тщетны. Романо и Чезари сидят по бокам от него и фыркают, когда он сдается. Он ругается себе под нос и бросает карты на стол рубашкой вверх.
— Я пас.
Ухмыляясь, я смотрю на Чеза и Ро. Они переглядываются, после чего одновременно соглашаются с Бени. Когда все за столом сбрасывают карты, я кладу свои на стол картинкой вверх и забираю выигрыш.
Бени таращится на меня через стол.
— Да ты издеваешься надо мной. Пара троек? А выглядел так, будто у тебя флеш-рояль!
— Никто не говорил, что я играю честно, — остроумно замечаю я. — К тому же, ты уже должен знать, что никогда не прочтешь меня.
Он показывает мне средний палец и швыряет свои карты в центр стола, показывая, что у него был фулл-хаус. Если бы он не забивал себе голову, то обыграл бы меня. Но излишние раздумья взяли верх, сделав меня богаче на десять кусков.
Когда Энцо собирается сдавать нам снова, мой телефон начинает вибрировать. Имя, появившееся на экране, не то, которое я ожидал увидеть, впрочем, как и всегда. Два дня назад, отправив ее отцу залитое кровью платье Саксон с личным курьером, я думал, мы увидим хоть какую-то его слабину. Но вместо этого он ведет себя так, будто в его жизни ничего не изменилось.
Это бесит до чертиков.
— Тебе стоит ответить, Босс, — говорит мне Бени, кивая на мой телефон. — Ты знаешь, какой она бывает, когда ты не берешь трубку.
Я опираюсь локтями на стол и прищуриваюсь на устройство, которое из звонящего превращается в уведомление о пропущенном вызове. Я бы хотел просто оставить его там, где оно лежит. Сделать вид, что не заметил, и продолжить игру в покер. Но Бени прав. Не отвечать — не выход.
Не в этом случае.
Я в пятый
