Ты. Вышла. Замуж - Виктория Борисовна Волкова
вкус. Если не понравится, выкинь, — подает мне и роняет в своей привычной манере. Кажется,
перестает нервничать. Или мне только кажется?
Гляжу на умытые сверкающие бриллианты ожерелья, лежащего на изумрудном бархатном ложе.
— Оно прекрасно, — провожу пальчиками по нему. Разглядываю алмазные цветы и листья,
выполненные с филигранной точностью. — Но, наверное, очень дорогое? — поднимаю глаза на
жениха. — Таир, не стоило так тратиться…
— Мне в радость, Анжелика, — Таир одним движением достает из коробки драгоценность. — Давай
наденем его на тебя, — становится сзади и ругается еле слышно. — Кажется, я косякнул, –
смеется хрипло. — Надо было передать его тебе, или самому принести, пока тебя одевали. Но я
до последнего был занят. Оформлял на тебя махр. Иначе бы твои деды не позволили нам
пожениться.
— Тогда давай потом я его надену, — предлагаю торопливо.
— Нет, я сам. Сейчас, — бурчит Таир. Если он что-то задумал, с места не сдвинешь. — Сейчас,
— смеется, аккуратно снимая с моей головы покрывало, потом вуаль. — Ты очень красивая, –
берет за руку, поднимая меня с места. — Самая красивая в мире женщина, — шепчет запальчиво.
И снова целует. Едва касается губами моего виска.
Бросает короткий взгляд на часы, стоящие на столе, и торопится как мальчишка.
— О, Аллах! Сейчас приедет мулла. А мы тут с тобой… — не договаривает. Быстро застегивает у
меня на шее колье. Аккуратно надевает вуаль, сверху накидывает покрывало, оставляя лицо
открытым, и шепчет весело. — Видишь, я справился. Надо было всех кумушек разогнать и самому
тебя нарядить к свадьбе… Но мы бы тогда точно из спальни до утра не вышли.
— А мулла бы нас ждал, — подхватываю шутку. — Спал бы тут на диванчике…
— Лиса, — берет мои руки в свои Таир. Целует пальцы. Ведет к дивану. И снова я себя
чувствую ростовой куклой. Ни голову повернуть, ни самой усесться. Хватаюсь за руки Таира,
устраиваюсь на диване. Расправляю платье и во все глаза смотрю на будущего мужа.
— Успели, — подмигивает он мне. Быстрым шагом подходит к двери. Распахивает ее и сам
выходит в коридор. Встречать муллу. А я остаюсь в комнате одна. Сижу неприкаянной
марионеткой, смотрю перед собой и думаю только об одном. Как пережить сегодняшний день.
Не расплакаться, не споткнуться. Не опозорить ни себя, ни Таира.
Вместе с седеньким муллой он возвращается в комнату, а следом за ними входят оба моих
дедушки. Давид, как защитник моих интересов, садится в кресло, другое занимает мулла. А Жора
совершенно спокойно, как у себя дома, обходит кабинет и занимает место за моей спиной.
«Защитники мои любимые! Самые родненькие!» — успеваю подумать, как рядом на диван
опускается Таир. По-хозяйски берет мою ладошку в свою и улыбается мулле.
— Можем начинать.
Глава 25
На Кавказе свадеб больше, чем ущелий в горах. Так старики говорят. Там все по правилам. По
неписанным нашим законам.
Я взять Анжелику в жены в родовом селе, где испокон веков жили и живут мои родственники. С
гиканьем и флагами носиться на лошадях по окрестностям. Слушать старенького имама, женившего
еще моих родителей и Давида с Тамарой. Поднять глаза к белоснежным вершинам и к синему небу.
Обнять жену и вместе с ней уехать на перевал на одном скакуне. Чувствовать, как прижимается
к моей груди спиной Анжелика, и сходить с ума от горного воздуха и желания.
Я мечтал встретить рассвет в небольшой хижине, прилепившейся с краю альпийского луга. А
утром пойти гулять по зеленой шелковистой траве. Вместе с Ликой смотреть на серые
неприступные скалы, оберегавшие наших предков от набегов. Найти парочку уцелевших
рододендронов или эдельвейсов. В обнимку вернуться в хижину, развести огонь в очаге.
Расстелить на полу овечьи шкуры и…
Но все пошло не так. Тут и моя вина. Не сказал Лике сразу. Не признался. Что уж теперь…
Думал, раз девушка для меня росла, значит, никто другой к ней прикоснуться не посмеет.
Ошибался. Вовремя исправил ситуацию. Но поездку в горы пришлось отложить.
А здесь, на юге России, все упрощено до предела. Поэтому на никахе мы присутствуем вместе с
Ликой. Входят ее деды, мои дядья и братья. Занимает свое место имам в белых одеждах.
— Начнем с дозволенного, — начинает обряд. Ласково смотрит на Лику. Произносит молитвы,
аяты про супружество, напоминает про милость и ответственность, про то, что из всего
дозволенного Аллаху более всего ненавистен развод — значит, беречь брак надо ещё до того,
как он начнётся.
Я слышал эти речи не раз. По молодости, когда женились братья, младшие дядья. Слышал! Но
всегда пропускал слова мимо ушей. Пялился куда-то в стену. Просили посидеть тихо, и я ждал,
когда все закончится. Присутствовал, но сам был далеко.
Когда женился на Зарине, волновался. Двадцатилетний зеленый пацан. И тоже пропустил все
мимо ушей. Тогда все строго было. Мужчины полукругом сидели в комнате. Седые впереди,
молодые и горячие сзади. А женщины толпились за дверью. И Зарина была в другой комнате. Имам
и ее отец ходили к ней. Спрашивали.
А я все думал, что она сбежит. Боялся, как дурак.
Теперь все иначе. Я лично обговорил все с имамом и Давидом. Он обязан передать мне свою
внучку. И они согласились.
Худенькая ладошка жены дрожит в моей руке.
Тихо, милая, тихо.
Чуть сжимаю пальцы. Чувствую, как тепло разливается по коже. И на душе становится так
радостно.
Имам поворачивается к отцу невесты — её вали. Законный представитель, то есть. А рядом Жора
нависает. Его хоть никто не спрашивает. Он сам все скажет, если что-то не устроит.
— Полное имя невесты? — интересуется мягко имам.
— Анжелика, дочь Алекса, — отвечает твердо Давид. И добавляет официально: — Согласие её
получено. Но по обычаю — ещё раз спросим.
— Дочь, назови своё полное имя, чтобы мы не ошиблись, — обращается к Лике имам.
— Анжелика Алексеевна Нестерова, — громко и четко произносит моя нареченная. Улыбаюсь. А
вслед за мной и имам, и Давид. А Жора прокашливается в кулак.
— Согласна ли ты выйти замуж за… — имам торжественно называет моё имя, имя отца, чтобы не
спутать.
— Согласна, — звонко отвечает Анжелика. У меня в груди прощелкивает от счастья.
— Махр, — поднимает на меня взгляд имам. — Что установлено?
— Вот документы, — пододвигаю к нему папку, лежащую на столе.
— Согласен ли ты на этот махр? И несёшь ли его как обязательство?
— Согласен, — отвечаю я недрогнувшим голосом.
— Свидетели? — имам мажет взглядом по моим дядьям и братьям. Вопрос скорее формальный. Он
