После развода. Шанс вне расписания - Марьяна Карпова
Он протянул ей рюмку. Она взяла.
— Я не хочу быть «фактом», Артём. Я хочу быть… — она запнулась, не находя слова.
— Женщиной, которую я люблю, — закончил он.
Они непроизносили этого слова раньше. Никто из них. Разве что давным-давно...
— Не говори этого вслух, — попросила она, отводя взгляд.
— Почему?
— Потому что это слово должно быть между нами, чтоб не украли, не напечатали в газете с искажённым смыслом. Оно должно остаться здесь. Только здесь.
Он понял. Он кивнул и сделал глоток.
— Хорошо. Тогда просто… оставайся. Здесь. Со мной. Сегодня. Без правил. Без стратегии.
Она посмотрела на него, потом на коньячную рюмку в своей руке, на огонёк, блеснувший в янтарной жидкости, потом поставила рюмку на стол и сделала шаг к нему. Не для поцелуя, а чтобы положить голову ему на плечо. Устало. Доверчиво.
— Я так устала сражаться, — прошептала она, уткнувшись ему в плечо.
— Знаю, — он обнял её, осторожно, будто боясь испугать. — Давай просто постоим так и помолчим.
На следующее утро, как они и ожидали, фотографии и восторженно-ядовитые репортажи заполонили сеть. «Волков и его дизайнер не скрываются!», «Воссоединение подтверждено!». И всё же что-то изменилось. Теперь это была не сенсационная утка, а подтверждённый факт. Шум начинал работать на них. Веронике позвонил главный редактор «АрхиДома»:
— Вероника, прости за вчерашнюю глупость в прессе. Мы делаем большой материал о вашем доме «Память света». Только профессиональный взгляд. Вы согласны?
Артёму написал один из скептически настроенных акционеров: «Артём Валерьевич, увидел вас вчера в «Лазури». Солидно выглядите. Стабильность в личной жизни — хороший, надёжный знак для бизнеса».
Осада не прекратилась, но крепость держалась.
И когда вечером того дня Вероника, вернувшись со встречи, обнаружила на кухонном столе просто свежий, ещё тёплый хлеб и записку «Курю на веранде, если что», она поняла — это и есть их новое понимание друг друга, новая форма построения настоящего и будущего.
И она, скинув туфли, пошла не в свою гардеробную, а на веранду, к нему, чтобы просто постоять рядом в тишине, глядя на ту самую реку, которая теперь была не просто видом из окна, а свидетелем их самой долгой и сложной дороги друг к другу.
Но буря ждала впереди, готовая проверить на прочность их отношения.
Глава 16
Утром они завтракали в тишине — каждый был погружён в свои мысли, переваривая вчерашнее. Вероника просматривала контракты на планшете, Артём изучал отчёт по слиянию. Фоном звучала только музыка — инструментальный джаз. Их перемирие было хрупким, как первый лёд на реке, но оно держалось.
Тишину нарушил звонок. Артём взглянул на экран, и его лицо стало напряжённым. Посмотрел на Веронику и включил громкую связь, показывая, что он неё у него секретов нет.
— Максим. Что там?
— Артём Валерьевич, ситуация трудная — поступил запрос от юридической фирмы «Вестник и партнёры». Они представляют интересы Алёны Игоревны.
Вероника отложила планшет и внимательно наблюдала за реакцией Артёма — напряжение сменилось раздражением.
— Какого рода запрос? — голос Артёма был ровным, без малейшего намёка на выход на эмоции, приближение грозы чувствовалось.
— Они требуют пересмотра условий расторжения вашего с ней брачного контракта. Утверждают, что есть неучтённые активы, приобретённые в период брака, и настаивают на их оценке и разделе. В частности… — голос Максима на секунду дрогнул, — в списке указан дом в Италии, приобретённый три года назад через офшорную компанию.
Артём медленно откинулся на спинку стула. Его пальцы сомкнулись вокруг чашки с кофе так, что костяшки побелели.
— Этот дом был куплен как инвестиция фонда, к моим личным активам не относится.
— Их юристы утверждают обратное, ссылаясь на трастовые соглашения. Они намерены подать иск. И, кажется, нашли рычаги, чтобы инициировать налоговую проверку по сделке.
Артём положил трубку, не прощаясь. Его взгляд был устремлён в окно, но видел он явно не реку.
— Проблема? — спросила Вероника, уже зная ответ.
— Старая, точнее застарелая. Я ошибся, думая, что откупился от неё. Получается, что оставил лазейку. Теперь она решила ею воспользоваться.
Он встал, прошёлся по кухне. Его движения были сдержанными, энергия копилась внутри, как в пружине.
— Дом в Италии. Это будет долго, грязно и дорого. И привлечёт ненужное внимание к фонду в самый неподходящий момент — началась завершающая стадия переговоров по привлечению азиатских инвесторов.
Вероника наблюдала за Артёмом — он был собран, сдержан, как стратег оценивающий возможный урон из-за действий врага.
— Что будешь делать?
— Сначала анализировать уязвимости, потом контратаковать. У неё тоже есть скелеты в шкафу. И её нынешний «спонсор» вряд ли обрадуется публичному скандалу. — Артём повернулся к Веронике. — Это не касается тебя. Это мои старые дела, которые неожиданно всплыли.
Она подняла бровь.
— У тебя есть дела, которые меня не касаются? Если это зайдёт слишком далеко, то к тебе придут судебные приставы с описью имущества, это коснётся и моей работы, моей репутации. Скандал с налогами у IT-магната и сокрытием имущества при бракоразводном процессе — отличный фон для интервью о «Памяти света», не находишь?
Он кивнул, признавая её правоту.
— У тебя есть мысли по этому поводу? Предлагай, я готов обменяться мнениями. Если твоё решение лучше, то остановимся на нём. Она задумалась на минуту, отпивая кофе.
— Не контратаковать. Обезвредить.
— Как?
— Она же хочет денег? Дай ей их.
— Это шантаж. Я не пойду на поводу у шантажистки.
— Это не шантаж. Это выкуп. Ты выкупаешь не её молчание, а своё спокойствие и время. Ты платишь за то, чтобы эта история больше никогда не всплывала — закрываешь её навсегда, железобетонным соглашением о неразглашении с такими штрафными санкциями, что она и её потомки до седьмого колена будут вкалывать, чтобы их выплатить. Ты же умеешь составлять такие документы.
Он смотрел на неё с новым интересом. В её глазах горел не эмоциональный порыв, а холодный, расчётливый ум.
— Это дорого.
— Дешевле, чем суды, репутационные потери и срыв сделки с азиатами. Инвестируй в закрытие убыточного актива, как в бизнесе.
Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки.
— Ты становишься опасной.
— Я всегда была такой, просто прежде не было никого, кого хотелось бы размазать по стенке. Хотя… — улыбнулась Вероника, — был один тип, но рука не поднялась.
— Мне повезло… Ты всё-таки меня любила, хотя я делал глупость за глупостью.
Вероника промолчала, хотя он был прав.
Он подошёл к стойке, взял ноут и начал делать какие-то пометки.
